Великий путь предстоял великому похоронному шествию. Оно миновало знаменитые ворота и, пройдя столпы, двинулось верхним краем острова Мота, оно последовало по низменности, что тянется вокруг искусственного пруда от востока к западной оконечности Мота. Для мистов этот крёстный путь Мелькарта означал почётное путешествие вместе с солнцем. Народу хотелось, чтобы торжественные эти проводы к смерти потребовали, как можно больше времени и усилий, чтобы как можно длиннее была дорога к тоффету, по которой несут они Мощь.
Неисчислимое количество мистов трусило в шествии с маленькими, подвешенными к цепочкам курильницам. В клубах поднимавшегося благовонного дыма семенил Гай Мельгард. Он держал белоцветную миртовую ветку в правой руке, и он участвовал в сопровождавшем шествие пенье. Гай Мельгард знал песни о Нём и о Ней, и вообще о влюблённых, которые собираются разделить ложе и оба ждут, не дождутся этого часа. В этом пении возвеличивались прекрасные образцы несовершенной действительности. Львами – во владении смерти, называвшихся полями Мамету и Ланями – вскормивших младенцев, называли людей в песнях. Народ пел с большим внутренним участием. И даже в глубокой старости, и на смертном одре, Гай Мельгард ничего не помнил отчётливей, чем этот час, когда он бежал по священному пути с востока на запад, по мощённой камнем дороге. Полуденный ветер с силой трепал набедренник. Тейя, которой принадлежало всё его сердце, бежала рядом и была без покрывала. Она потрясала сосцами. Песни звучали хорами, то ближе, то дальше. Народ пел:
Что Гай Мельгард увидел в шествии, прежде всего? Это мы знаем с полной определённостью; об этом говорят обстоятельства процессии в город Мёртвых Моргающих Глаз. Вьющаяся дорога представляла собой солнечную орбиту и была предначертана для этого смысла. Путь этот, был предопределён также и географическими условиями, и хотя об этом мало задумывались, несомненно, что область полей Мамету, обязана была своей известностью только истории Милька и его обряда.
Дикие гуси перелетали с юга к болотам Мота под сочившим мелкий дождь небом. Они летели над пересечённой скалами и лугами сочной местностью, на которой заросли маквисов, были похожи на роскошный весенний цветущий сад. А ветви колючего дрока сгибались под тяжестью жёлтых цветков. С утра поля усеяны были осыпавшимися белыми лепестками ладанника, у которого ежедневно распускаются новые цветки. Повсюду виднелись синие цветки лаванды, розмарина и шалфея, испускающего одурманивающий аромат. Наконец, у самой поверхности почвы можно было обнаружить клевер подземный, который вбуравливает свои плоды в землю на глубину до полутора метров. Здесь же были и сохранившиеся рощи букового леса, напоминающие огромные храмовые залы с многочисленными колоннами. До почвы тут, доходило очень мало солнечного света, и под пологом крон способны были расти только теневыносливые растения. Поэтому в напочвенном ярусе трав встречались растения, которые цветут только до полного распускания деревьями листвы. В сумеречном лесу развивались крупные многолетние травы и папоротники. Множество растений, цветущих ранней весной, придавали удивительную красоту этим рощам, ещё не распустившим листвы. Кругом луга и выгоны, влажные и тучные. Паслись на них стада: главным образом коров, чёрных с изогнутыми наподобие лиры рогами, но также и овец. Пастухи, укрепив на головах широкополые кляпы, прятались под их фетровыми полями от моросившего дождя со своими собаками. То управляющие храмовым стойлом посылали свои стада на сочные травы этих болотистых лугов, столь тучных благодаря устроенным водосборникам встроенных в склоны гранитных возвышенностей, вдоль которых и перемещался крёстный ход.