Старуха шевельнула бёдрами и сделала несколько пробных движений руками. Кольчуга и впрямь ощущалась ею не такой громоздкой. Она повернулась к своему писарю, чуть накренила голову и оглядел Алорка сверху донизу.
– Сидит впору, спорить не буду. – Сказала Тейя. – Но главное в том, как она будет беречь меня от оружия врагов. Кольчуга хороша при ударах меча, хотя удар способен сломать кости. Нормальное копье или стрела пронзят ее достаточно легко.
– Ну так как, благородная госпожа. Пришлась ли вам броня по нраву?
Тейя открыла было рот, думая что-то сказать, но возобладала тяжесть кольчуги и укорененное чувство субординации. Ноги её подгибались, и она лишь грустно кивнула. Тейя с помощью Алорка вылезла из кольчуги и опустил её рядом с собой, руки кольчугу не удерживали.
– Я вижу, ваш проницательный глаз, несомненно, подметил эту вещь. – Алорк поднял нагрудник и заговорил, держа его на весу. – Однако стоит опасаться, что вес его усугубит: красивая обнова не даст вам свежего повода посмеяться.
Тейя, с неопределенной улыбкой обернула доспех шерстью и поместил его обратно в сундук. Она посмотрела уязвленно, смоляные брови её сошлись к переносице.
– Сердце моё исходит слезами от мысли, что всё позади.
Она наигранным взглядом посмотрела перед собой, словно раздираемая невыносимой душевной мукой.
– Тем не менее, мне невмоготу даже помыслить, что мне, почтенный писарь, вообще придётся пойти в бой.
Тейя, прикрыв глаз, мотнула головой. Она стояла перед своим писарем – худая и жилистая старуха, с лицом в бороздах глубоких морщин и единственный широкий карий глаз. За свой жизненный век она снискала репутацию крутой и даже опытной военначальницы с разумно жесткой стратегией. Однако сейчас в глазах Алорка она смотрелась измождённой и хрупкой от усталости.
– Тише! Я понимаю ваши чувства насчет того, сколько же мне лет. Но ворчание не даст мне желаемого результата.
Напряжение Тейи несколько спало, и Алорк, поглядев на лицо старухи, уловил у неё в глазе расчётливую искорку, но улыбка её чуть потускнела.
– Возможно. Но, вероятно, вы правы, полагая, что за всем этим кроется какая-то причина.
Алорк прикрыл глаза, сердце тяготилось смутной, сродни предчувствию, тревогой. Ясно было одно: необходимо быть начеку и высматривать любые признаки опасности. Воздух был свеж и прохладен, и он вдохнул полной грудью. От тревожных мыслей он попытался избавиться; вроде как полегчало. Алорк заставил себя думать о Лоле.
– О чем ты думаешь? – простонала Тейя, который, обхватив голову руками, она сидела в своём кресле. – Утро прекрасное?.. Да что ты в нём нашёл?
Сочувствуя старухе, Алорк всё-таки не смог сдержать улыбки.
– Да ты взгляни: чистое небо, посвящённое охоте день… Чем не повод для лучезарного настроения? – Поглядела она на Алорка. – Иногда мне кажется, что для своего величия я слишком стара.
Алорк слушал с тревожным замиранием сердца. Закончив говорить, Тейя поглядела на писаря в ожидании, что тот скажет. Но череда расхожих слов в нём иссякла, и он сидел в неловкой тишине, не зная толком, как выразить истинные причины, по которым ему не хотелось говорить. Видя удрученность на лице писаря, Тейя, не в силах была сдержаться, она громко расхохоталась.
– По мне, так чем скорее бы старость закончилась, тем лучше, – с чувством призналась Тейя. – Как бы ни любила я свежий воздух, а всё же второй жизни, на свете нет, не правда ли?
Алорк кивнул, молча пробегая глазами по женщине. Стройная, со светло-золотистыми волосами, сплетенными в косы и собранные, за нежными, некогда изящными ушками. У нее были высокие породистые скулы, а над тонкостью черт, казалось, потрудился резец искусного ваятеля. И вот что примечательно: Тейя, несомненно, была в прошлом красива, однако теперь выглядела заметно старше. Заметив, что он на неё смотрит, она повернулась и улыбнулась поистине сияющей улыбкой, которая словно осветила всю её немощь старости.