Заняв стул, я потянулась за первым договором и углубилась в чтение, собираясь за сегодня избавиться хотя бы от трети мусора, нагромождающего мой стол. И будь я проклята, если не справлюсь с такой непыльной работёнкой.
2
Сортировать документы оказалось ещё проще, чем казалось. Честно скажу, рассчитать дозу анестезии для пациента, а потом суметь вывести его из-под наркоза куда сложнее, а тут сиди на попе ровно да бумажки перебирай. Три папки, несколько сотен договоров, что может быть сложного? Вот пятеро интернов в отделении больше напоминают адское наказание. Особенно, если вдобавок к ним у тебя пятая смена подряд, критические дни и две внеплановые операции. А это так, цветочки. Осталось поблагодарить Дьявола, что не отправил котлы чистить, потому что там я была бы менее успешна.
— Привет, — оторвал меня от очередного договора (продажа души в обмен на новый айфон) мелодичный, как перезвон колокольчиков женский голос.
Подняв голову, я увидела красивую девушку. Высокая, стройная, гибкая, в чёрном облегающем платье и туфлях на высоких каблуках, она стояла рядом со мной, держа в руке папку-планшет. Тёмные шелковистые волосы спускались до талии. Большие карие глаза в обрамлении пышных ресниц довершали образ роковой леди. Она могла бы блистать на обложках журналов и сделать неплохую карьеру, но вместо этого находилась в Аду, рассматривая меня с небывалым интересом. Мне даже стало неловко, от такого пристального внимания, будто она прежде людей не видела.
— Привет, — ответила я.
— Ты новенькая.
«А ты капитан Очевидность», — едва не ответила я, но вовремя сдержалась, вспомнив, что собиралась вести себя ниже травы, тише воды.
— Точно, новенькая. Лиза Ракитина, прошу любить и не жаловаться.
— Ребекка.
— Приятно познакомиться, — совершенно искренне сказала я, запихивая договор в первую папку. Не в моём положении разбрасываться знакомствами, тем более Ребекка пока что первая, кто ко мне подошёл.
Она склонила голову набок, вперив в меня взгляд, отчего по коже побежали мурашки. Надеюсь, эта странная девица не откусит мне голову, как самка богомола, уж очень непонятно столь пристальное внимание, будто у меня зелёная кожа и щупальца по всему телу. Хотя судя по всему, щупальца ей были бы куда привычнее, нежели одна смертная в Канцелярии.
— Почему ты такая спокойная? — наконец, спросила Ребекка, положив планшетку на мой стол. — Не поняла, куда попала? Тебе разве не объяснили?
«О, вот как?! А ты, значит, ждала истерику с дрыганьем рук-ног и битьём головы о стол, но, не дождавшись, записала меня дурочкой, до которой ещё не дошло, что она умерла? Лицемерная ты дрянь с дружелюбной улыбочкой».
— Разве это не Адская Канцелярия? — сделала удивлённое лицо я. — А у меня в руке договор о продажи души, — глаза девушки сверкнули, и я уже более миролюбиво продолжила: — Я прекрасно понимаю, что умерла и знаю, куда попала, но спасибо, что решила разъяснить мне это ещё раз.
— А вот Господа здесь лучше не вспоминать, — шикнула она, вцепившись в моё запястье длиннющими коготками, покрытыми, как и следовало ожидать, чёрным лаком.
«Первое знакомство комом, ясно, давайте следующее».
— Прости, не понимаю тебя. Я не упоминала имя Господа.
— Ты сказала «спасибо», — с высокомерным видом пояснила девушка, ослабив хватку. Невыносимая девица, дружить с такой себе дороже. — Он вряд ли меня спасёт. Да и тебя тоже. Поэтому просто забудь и не упоминай Его имён, если не хочешь неприятностей.
— Ладно, поняла, — потирая запястье, отозвалась я. — Больше проблем с этим не возникнет. Что-то ещё?
Она взглянула на меня и бесцеремонно ухватилась длинными пальцами за мой подбородок, рассматривая так и сяк. «Да оставь ты меня уже в покое, — хотелось сказать мне, — ты работать мешаешь». Однако прежде чем я успела возмутиться её поведению, Ребекка уже отпустила меня и, хлопнув в ладоши, привлекла к нам внимание.
— Эй, народ. Хочу представить вам новую сотрудницу — Эржебет. Прошу любить и не жаловаться.
«Че-е-е-его?! Какая к чёрту Эржебет?»
— Так-то лучше, — расплылась в улыбке девушка, и мне захотелось её ударить. Кулаком. Прямо в идеальный нос. Потому что она не имеет никакого права, распоряжаться моим именем, как ей вздумается. Я не её новая игрушка, чёрт побери, и не ей решать, как меня называть. Это уже сделали мои родители, тридцать лет назад. — Это имя тебе подходит больше, чем какая-то Лиза-Подлиза. Не так ли?
И прежде чем я успела вляпаться в первые адские неприятности, Ребекка развернулась и походкой от бедра направилась к выходу. Я же кипела от злости, понимая, что девице удалось добиться своего — вывести меня на эмоции, и сбежать, как ни в чём не бывало.
3
