«Меня зовут Елизавета Ракитина. Мне тридцать лет. Я живу в Москве и работаю врачом-анестезиологом в городской клинической больнице. Я каждый день спасаю людей, потому что в этом моё призвание. У меня большая семья, и пусть мы не общаемся так часто, как следовало бы, я их всех очень люблю. Однажды я вернусь, чтобы сказать им всем об этом. Я вернусь, чего бы мне это ни стоило».
Глава 3
Утро началось с непонятного звона, заставившего меня подскочить на месте в поисках странных звуков, будто кто-то пытает звонаря на колокольне. Сначала я даже не поняла, где нахожусь, ведь на мою спальню это было мало похоже. Свою квартиру я любила, а учитывая то, что досталась она мне с большим трудом, давало повод для гордости. Пусть она не была такой большой, как у старшего брата, не находилась в центре, как у родителей, и не обставлена по последнему писку моды, как у младшей сестры, но была моей.
Толку только от всего этого теперь. Я хотела быть независимой, что отдалилась от своей семьи, влезла в долги и попала в Ад. Лучше бы и дальше продолжала жить с родителями, выслушивать нотации матери по поводу отсутствия у меня мужа и детей в мои тридцать, а так же бесконечные сравнения с младшей сестрой, у которой это всё уже было. То, что мой брат в свои тридцать два женат не был и не собирался, мать не смущало. «Он же мужчина, — говорила она, возведя глаза к потолку, — и ему совершенно не обязательно жениться прямо сейчас. Даже в пятьдесят лет он остаётся желанным холостяком, деточка, а вот женщине после тридцати намного сложнее найти приличную пару, остаётся лишь всякий залежалый неликвид, от которого не будет хороших детей».
В целом она была права, но кто ж признается в этом собственной матери? С мужчинами мне не везло, будто я была запрограммирована на неудачу в личной жизни. Один из моих незадачливых кавалеров пригласил меня в кафе, заказал три смены блюд, а после попросил оплатить счёт, потому что он на мели. Больше мы с ним не виделись. Другой полтора часа рассказывал о своих достоинствах, бывшей девушке, оказавшейся меркантильной дрянью, спавшей с ним ради подарков, а также советовал начать носить короткие юбки, чтобы заинтересовать парня ещё больше. Когда он остановился, чтобы рассмотреть своё отражение в витрине, я ушла. Третий оказался весьма предприимчивым, ведь в моём лице обнаружил бесплатного психотерапевта и три часа рассказывал о проблемах в семье, на работе и взаимоотношениях с людьми. «Если ты каждый раз ноешь, то оно и понятно», — хотелось завопить мне, но я сдержалась, помешивая трубочкой карамельный латте и жалея, что здесь не подают алкогольных напитков. На все мои попытки перевести разговор на нейтральные темы типа кино/погоды/книг, он делал обиженное лицо и отвечал, что мы ещё не обсудили его детские травмы. Хотя, на мой взгляд, травма там была одна — головного мозга. Это был первый раз, когда мне хотелось ввести анестезию себе, чтобы не слышать бубнежа, на тему как сильно его не любила мать, и не замечал отец. Попытки уйти вызывали едва ли не слёзы, и мне, сердобольной идиотке, приходилось терпеть это мракобесие дальше. Чёрт, да только за это я должна была попасть в Рай, ведь не убила же его, хотя мне очень этого хотелось.
После того случая со свиданиями с парнями из сети пришлось завязать. Конечно, пару раз я выбиралась в кино или на кофе с коллегами мужского пола, но то были скорее дружеские встречи, нежели что-то большее. Да и работа отнимала большую часть моего времени, поэтому на личной жизни был поставлен большой жирный крест. Теперь же выяснилось, что умереть в старости, окружённой детьми и внуками, не моя история, так что, наверное, хорошо, что у меня никого не было, тогда осознать и принять смерть стало бы сложнее.
Переодевшись в один из костюмов, как ни странно оказавшимся мне впору, я собрала волосы в хвост и вышла в коридор. Хотя я шла этой дорогой всего лишь раз, мне без труда удалось найти Канцелярию, где уже кипела работа. Поприветствовав коллег и заметив ответные кивки, я направилась к своему столу, предвкушая долгий рабочий день.
Папки оказались пусты, а документов на столе стало несколько больше, чем я оставила вчера. Что ж, придётся поднапрячься, чтобы разобрать всё это хотя бы к концу недели. Но я сильная, матёрая и не знаю, что значит сдаваться, поэтому выполню работу, чего бы мне это ни стоило.
Взяв первый договор, я углубилась в чтение, когда рядом со мной возник начальник, пребывавший не в самом замечательном расположении духа. Кажется, вчера он выглядел лучше, а сегодня — будто трактором проехались по физиономии. А ещё он боялся, я чувствовала его страх, даже толком не осознавая, почему моя способность к эмпатии вдруг стала сильнее. То ли потому что он демон, то ли по каким-то неведомым мне причинам.
