В конце рабочего дня ко мне подошла демоница в чёрном комбинезоне и попросила следовать за ней. Сложив последний договор в нужную папку, я громко попрощалась с коллегами и последовала за дамой. Она напоминала чопорную гувернантку из старых английских фильмов, и я даже испугалась, не приставили ли ко мне няньку, чтобы контролировать каждый мой шаг. Когда мы свернули в один из коридоров, моё сердце учащённо забилось в предвкушении чего-то такого, о чём я прежде и мечтать не могла.
Мы остановились у одной из дверей с красивой табличкой, где витиеватой лентой красовалось моё имя. Гувернантка открыла дверь и пропустила меня внутрь, предоставляя возможность увидеть своё новое жилище. Большое светлое помещение с огромной кроватью под балдахином и камином заставило меня замереть на пороге, не в силах сдвинуться с места.
— Это моя комната? — спросила я недоверчиво.
Если всех сотрудников Канцелярии селят в таких хоромах, то придраться не к чему, но тогда почему червячок сомнения так яростно сверлит мой мозг? Что-то здесь явно нечисто, и мне придётся с этим разобраться.
— Теперь это ваше, мисс Эржебет. Чувствуйте себя, как дома.
— Лиза, — отозвалась я, обернувшись к ней.
— Как скажете, мисс, — кивнула она, склоняя голову в поклоне. — Тёмных ночей, мисс Эржебет.
— Лиза! — повторила я несколько громче. — Обращайтесь ко мне так, а не иначе.
— Лучше бы тебе забыть своё прежнее имя, деточка, — сказала демоница, выпрямившись. — Поверь, лучше оборвать связи сейчас, тогда будет проще распрощаться с прошлым.
— Но я не хочу с ним прощаться! — разозлилась я, хотя женщина всего лишь выполняла чужой приказ и не была виновна в моих бедах.
Это всё Ребекка, решившая, что новое имя подойдёт мне больше прежнего. Что ж, придётся показать, что я не настолько безобидна, как она решила при первой встрече.
— Зовите меня, как хотите, мне плевать, — сказала я, успокоившись так же быстро, как до этого вспыхнула. — Как вас зовут?
— Эдилтрудис, — её голос нисколько не изменился, будто не я только что орала на неё. Интересно, как быстро она донесёт на меня Ребекке?
— Тёмных ночей, Эдилтрудис. И извините за… я не хотела повышать на вас голос.
Она кивнула, принимая извинения к сведению и вышла, закрыв за собой дверь. Походив по комнате и потрогав всякие безделушки руками, что свидетельствовало о нервном напряжении, я заставила себя сесть на пуфик перед журнальным столиком, на котором стоял поднос с чайником, молочником и тарелкой, полной разнообразных пирожных. Я мысленно поблагодарила Дьявола (вряд ли сие возможно без его ведома) и накинулась на еду, будто не ела несколько дней, хотя прошли всего лишь сутки. Утолив голод, моё настроение заметно улучшилось.
«Ух, щас спою!»
На Земле я любила петь, по выходным мы с подругами выбирались в караоке и горланили песни до самого утра. Пожалуй, мне будет этого не хватать. Интересно, как родственники и друзья отнеслись к моей смерти? Сожалеют ли об утрате или совершенно ничего не почувствовали, когда им сообщили эту новость? Когда умер дед, я не испытала грусти, хотя всячески пыталась её симулировать. Младшая сестра рыдала в голос, брат молчал несколько дней, я же отчаянно скрывала радость, что мой главный мучитель, лежит в гробу и больше не сможет бить меня ремнём за нежелание бежать пять километров с препятствием в противогазе и с тяжёлым мешком на плечах. Может, поэтому я и попала в Ад, потому что желала ему смерти и не капельки не сожалела, когда он наконец-то покинул этот бренный мир?
Тряхнув головой и выбросив из мыслей образ деда, я поднялась на ноги и направилась к двери на противоположной от кровати стороне, за которой обнаружилась ванная комната. Может, хоть отдых вернёт мне хорошее настроение? Набрав полную ванну, я скинула одежду и залезла в горячую воду, однако легче не стало. Полежав минут пятнадцать, я вымыла волосы и замоталась в полотенце, оставив вещи лежать на маленьком столике.
Ещё одна дверь обнаружилась за занавесью и вела в гардеробную. Кто бы мог подумать, что отдельную комнату для одежды я смогу получить, только умерев? Ирония судьбы, не иначе. Столько тряпок у меня не было даже при жизни. Платья, костюмы, брюки и блузки, нижние бельё и, конечно же, обувь будто бы просили, чтобы я их примерила, да только радости не вызывали. Мне было всё равно на материальные ценности при жизни, после смерти эта моя особенность только усилилась. Я бы больше обрадовалась небольшой, но уютной спальне, чем этим королевским покоям, в которых не было ничего, кроме холодного величия, больше подходящим всё той же Ребекке, нежели мне.
Отыскав на полках пижаму, я переоделась и вернулась в комнату. Еды на столике уже не было, однако обнаружился графин с водой. Осушив полстакана, я разобрала постель и легла, накрывшись одеялом до самого подбородка.
