Вопрос заставил Феликса опомниться. Он слегка тряхнул головой, словно сбрасывая с себя морок, и негромко начал:
– Вероника, ты…
– Ты сказал, что будешь называть меня Никой, – перебила его девушка.
– Но при официальном обращении…
– Ой, Вербин, перестань, откуда между нами возьмётся официальное общение? Ну, что ты как маленький?
– Просто знай, что если я серьёзен, то буду называть тебя…
– Никой, – твёрдо произнесла Вероника, твёрдо глядя Феликсу в глаза. – Как договорились.
Спорить Вербину не хотелось, не спорить не получалось, чем бы закончился диалог, неизвестно, но, на чьё-то счастье, в зал вернулся Никита.
– Упустил. – Впрочем, это было понятно по выражению лица. – Её машина ждала прямо у дверей… В смысле, ждала не знаю где, а подъехала прямо к дверям. Она села – и до свидания. Я не успел, Феликс, извини. – Гордеев выразительно посмотрел на Веронику, ответным взглядом девушка дала понять, что уходить не собирается, и Никита поинтересовался: – Что с ней не так?
– Я пока не знаю, – ответил Вербин. – Но думаю, что следующее преступление будет связано с ней. Поэтому нужно или проследить машину, или снять фото женщины со здешних видеокамер и как можно быстрее установить личность. Никита, это очень важно.
Гордеев понял, что Феликс не отвечает на вопросы не только потому, что ещё не знает ответов, но и чтобы не тратить время, поэтому кивнул:
– И то и другое сделаю. – И достал телефон.
– Мы стали часто встречаться, – заметил Урмас, положив телефон на стол экраном вниз. И тем показав, что собирается полностью сосредоточиться на разговоре.
– Что может быть естественнее обеда? – ответил Селиверстов тоном «кому какое дело?».
– Ужин.
– Спасибо, что не сказал «завтрак».
– Да пошёл ты.
Кукк ругнулся, но было хорошо заметно, что за сутки, прошедшие с их прошлой встречи, Урмас успокоился и даже расслабился: выглядел он бодрым, уверенным, сам охотно шутил и поддерживал шутки. И ничем не напоминал того невротика, с которым Фёдору пришлось общаться вчера.
– Мои завтра улетают, уговорил отправиться в отпуск пораньше.
Как и надеялся Урмас, вечерний скандал получился недлинным и в какой-то степени дружеским. Судя по всему, жене надоело сидеть в городе и, поругавшись для виду, она милостиво согласилась с предложением улететь на острова пораньше.
– И правильно, так тебе спокойнее, – поддержал приятеля Селиверстов. – Лена спрашивала, какого хрена ты срываешь детей из школы?
– Сказал, что у нас с тобой могут возникнуть проблемы.
– И ведь не соврал.
Урмас хихикнул. Из него иногда вырывался короткий, похожий на хихиканье смешок, показывающий, что Кукк пребывает в хорошем настроении и доволен собой.
– А что тесть?
– Тесть сейчас в Китае, оттуда летит в Москву и вернётся в город не раньше чем через десять дней.
– Надеюсь, за это время мы тут всё разрулим.
– И я надеюсь.
– Узнал что-нибудь у своих европейских друзей?
– По Абедалониуму у них всё то же, что и у нас, – рассказал Урмас. Он был известным коллекционером живописи, поддерживал связь с коллегами и представителями арт-индустрии по всему миру и попытался получить от них хоть какую-то информацию о таинственном художнике. – Они на ушах стоят из-за скандала и мертвецов из колодца. Новость для них очень горячая. Все обсуждают, все гудят, все пытаются найти Абедалониума, а он никому не отвечает. Даже немцам, которые ведут его дела.
– Это точно?
– Слушай, Федь, я пересказываю то, что мне сказали. Выдумывать мне незачем. А вот насколько они мне наврали – я не знаю. Но им мне врать незачем.
Селиверстов кивнул, показывая, что согласен с резонами Кукка, мужчины подождали, пока официант расставит закуски и наполнит бокалы красным, подняли самый распространённый тост: «Твоё здоровье!» – и продолжили разговор.
– Его тамошний агент запустил тему, что Абедалониум вскрыл гнойник, «Russian true crime» и теперь скрывается от русских гангстеров и спецслужб.
– А спецслужбы тут при чём? – удивился Селиверстов.
– Откуда мне знать? У них всегда виноваты «Кей-Джи-Би» и GULAG. – Урмас глотнул ещё вина, уже без тоста. – Агент пытается вывернуться из непростой, а главное – непонятной ситуации, и, поскольку он профессионал, получается у него неплохо. Во всяком случае, за границей никто даже не заикается, что Абедалониум может быть как-то связан с убийством детей. Его считают героем, бросившим вызов русской мафии. Ну и ГУЛАГу с «Кей-Джи-Би» тоже. В общем, полный сюр, но люди верят. И, соответственно, бизнес не протухает. Коллекционеры то и дело выходят с объявлениями о покупке работ Абедалониума, но в свободной продаже их нет, даже те, кто хотел избавиться от полотен, сейчас сняли объявления. Все ждут, когда на аукционе окажутся четыре новых полотна – за них будут биться.
– То есть промоушн удался? – уточнил Фёдор.
– Ещё как, – подтвердил Кукк. – По моим ощущениям, ценник взлетит втрое. А если Абедалониума убьют – то впятеро. «Мальчика нет» теперь картина с историей, а учитывая, что Абедалониума и так ценили, её захотят все.
Урмас отлично ориентировался и в арт-рынке, и в его игроках, и Селиверстов не видел причин не доверять его суждениям.
