– Кстати, ты не уточнял, кому достанутся картины из частной коллекции в случае смерти Абедалониума?
– А зачем? – Кукк поднял брови, показывая, что не понимает смысла вопроса.
– Проанализировав происходящее, можно сделать вывод, что поднявшаяся шумиха выгодна владельцам картин и особенно – новых картин, – объяснил Селиверстов. – Или тому, кто станет владельцем после смерти Абедалониума.
– Я понял, – протянул Урмас. – Попробую выяснить.
– Хорошо.
– А что у тебя?
– Порадовать нечем, – поморщился Фёдор. – Из того, что ты знаешь: дело ведёт Голубев, «важняк» из СК, а от ментов командует Васильев, но реально рулит Гордеев. Очень опытный опер.
– Слышал о нём.
– Все слышали. – Селиверстов помолчал. – Информация по делу засекречена так, словно они там собирают ядерную бомбу следующего поколения. Группа большая, но за пределы вообще ничего не выливается, им начальник ГУВД лично внушение сделал. Начнёшь задавать вопросы снаружи – могут взять на карандаш, поэтому мои знакомые рисковать не станут, и я их понимаю. Рано или поздно, что-нибудь обязательно просочится, но сейчас там глухой забор.
– Жаль, – вздохнул Кукк.
– Дело ФСБ хотела забрать, но менты как-то отбились, оставили за собой. Возможно, потому что оно межрегиональное.
– Это как?
– Как – неизвестно, информации нет. Но мне сообщили, что к группе Гордеева прикомандирован «важняк» из Москвы – майор Вербин. Я попросил пробить инфу, сказали, что очень серьёзный сыскарь.
– Что он здесь делает?
– Никто не знает. Вербин приехал в среду, и его сразу воткнули в группу Гордеева.
– На помощь вызвали? – предположил Урмас.
– Если официально навесили «межрегионалку», значит, в Москве произошло преступление, связанное с делом Кости Кочергина, и формально Вербин расследует его.
– А неформально?
– А неформально он будет искать нас с тобой.
– Что случилось в Москве, что к нам «важняка» прислали? – растерянно протянул Кукк.
– Да что угодно! – буркнул Селиверстов. – Там постоянно что-то случается.
– Может, всё-таки уехать? – произнёс Урмас. Известие о приезде «серьёзного» опера из Москвы испортило ему настроение.
– Ты лучше перестань нюхать, – посоветовал Фёдор.
– Ты что, моя мама? – огрызнулся Кукк.
Но остановить Селиверстова не смог.
– Я тот, кто знает тебя тридцать лет, Урмас, и я не хочу начинать этой фразой печальную речь на твоих похоронах. Как не хочу рассказывать об этом сокамерникам. Не забывай, что мы балансируем на краю большого и очень глубокого бассейна, наполненного отборным дерьмом, и малейшая ошибка отправит нас в него. А твоё увлечение многократно увеличивает вероятность ошибки.
– Я не ошибусь, – хмуро пообещал Кукк. – Я понимаю, что на кону.
– Хорошо. – Лёгкость, с которой сдался Селиверстов, объяснялась просто: он знал, что давить на наркоманов бессмысленно, но надеялся, что инстинкт самосохранения окажется сильнее. К сожалению, не оказался.
Некоторое время мужчины ели молча, а покончив с горячим, Урмас осведомился:
– Был на выставке?
– Нет.
– Пойдёшь?
– Когда всё уляжется. – Фёдор взял зубочистку. – А ты был?
– На открытии.
– Картину видел?
– Картина как картина. – Кукк взялся за бокал. – Мне даже в голову не могло прийти, что из-за неё будут такие проблемы.
– И мальчишку не узнал?
– Сколько лет прошло.
– Это да… – Селиверстов перевёл взгляд на окно. – Если бы можно было всё отыграть обратно…
Но Урмас его не услышал, сделал глоток вина и то ли собеседнику, а скорее всего – себе, рассказал:
– Я ходил на «Демона скучающего». Хотел посмотреть, потому что… соскучился. Ты, наверное, не поймёшь, что я имею в виду, а я реально соскучился. Это дикой силы работа. С первого взгляда с ног сшибает… Кого-то пугает, кого-то злит, кого-то восторгает, но никого не оставляет равнодушным, даже тех, кто из всей живописи знает только «Чёрный квадрат». До дрожи пробирает… – Ещё один глоток. – Я ведь тогда тоже в аукционе участвовал, ну, когда «Демона» впервые выставили. Не потянул… А сейчас думаю: повезло. Отвёл бог.
– Веришь в легенду? – с улыбкой поинтересовался Фёдор.
– В неё трудно не поверить, потому что никого из владельцев «Демона», кроме Абедалониума, нет в живых, – тихо ответил Кукк.
– Их было всего двое.
– И оба убиты, – прежним тоном произнёс Урмас. – Сто процентов из ста.
– Но Абедалониум жив.
– Ты уверен?
– Женщину зовут Алёна Олеговна Иманова, в девичестве – Попова, – сообщил Гордеев, закончив говорить по телефону. – Фотографии из «Манежа» получились хорошие, поэтому её быстро вычислили с помощью системы распознавания лиц. Алёна Олеговна – известная светская дама, так что ошибка исключена. Автомобиль, на котором она уехала из «Манежа», сейчас находится на Итальянской улице… Чего ты сидишь? Поехали!
– Сейчас, сейчас… – Вербин вбил в навигатор адрес, проложил маршрут и выехал с парковки, аккуратно вписавшись в поток.
– Иманова живёт на Итальянской?
– Нет, она прописана по другому адресу, – ответил Никита, сверившись с присланными материалами. – Сейчас… – Он отправил запрос и примерно через минуту продолжил: – Но на Итальянской живёт её деверь, Ильяс Надирович Иманов, заместитель главы одного из городских комитетов.
