Тон, которым Гордеев произнёс имя, не оставлял сомнений в том, что речь идёт о человеке известном и важном, однако Феликс всё равно уточнил:
– Большая шишка?
– Изрядная.
И оба они подумали о том, что в предполагаемую группу педофилов скорее всего входят люди влиятельные, высокопоставленные и богатые. Орлик в полной мере соответствовал первому и третьему критериям, не получилось ли так, что теперь они вышли на преступника, удовлетворяющего всем трём показателям?
– На картине изображена девочка, – напомнил Никита. Обошёлся без вступительных разъяснений, знал, что Феликс поймёт его с полуслова.
– Возраст подходит, – коротко бросил Вербин.
– Согласен.
– А кто муж Алёны?
– Эльмар Надирович Иманов, бизнесмен.
– Чем занимается?
– А чем они все занимаются? Бизнесом. – Гордеев помолчал и напомнил: – Я ведь сказал, что Ильяс, брат Эльмара, – изрядная шишка в правительстве города. – Напомнил так, словно всё объяснил. Впрочем, да – объяснил. – Приехали, ищи место для парковки.
В родном городе Никита прекрасно обходился без навигатора. Во всяком случае, в центре. И место для парковки нашлось почти сразу: Феликс вклинился между блестящим BMW и работягой «Ларгусом», после чего полицейские прошли во двор красивого жилого дома, а войдя – увидели на глазах растущую толпу. И Вербин, который не верил в совпадения, коротко выругался:
– Кажется, опоздали.
– Кажется, да, – угрюмо согласился Никита, вытащил удостоверение и громко поинтересовался: – Что случилось?
– Женщина выпала.
– Когда?
– Только что.
– Из какой квартиры?
– С пятого этажа. Вроде.
Задавая вопросы, полицейские не останавливались, уверенно разрезали толпу, а увидев тело – переглянулись.
– Это она.
Красивая молодая женщина, которая закричала, увидев картину «Лето волшебное». Алёна Иманова. В той же одежде, но сейчас – мёртвая. Голова повёрнута под неестественным углом, широко распахнутые глаза смотрят в никуда, на сером асфальте медленно собирается лужа крови.
Гордеев наклонился, попытался нащупать пульс, качнул головой и посмотрел на Феликса:
– Нет.
– Кто-нибудь уже позвонил в «Скорую» и полицию? – громко спросил Вербин.
– Да.
– Да.
– И я позвонила.
– Скоро приедут.
– Нужно подняться на этаж, – сказал Вербин.
– Согласен, – отозвался Гордеев.
– Пожалуйста, не приближайтесь к телу! – Вербин огляделся и скривился, увидев въехавший во двор ярко-синий Mini Cooper. С белой полосой и бортовым номером «13».
– Когда-нибудь она меня достанет, – проворчал Никита.
– Сейчас на неё нет времени, – ответил Феликс. – Пошли.
Надёжную металлическую дверь парадного им открыл кто-то из местных. Пропустил полицейских и произнёс:
– Мне кажется, женщина упала из квартиры Ильяса Надировича.
– Номер квартиры скажете?
– Нет.
– Почему решили, что из его квартиры?
– Я их вместе видел.
– Ладно, разберёмся.
Вышедшая консьержка хотела что-то добавить, но Вербин уже кивнул Никите на лифт, а сам направился к лестнице. Наверху, естественно, оказался чуть позже Гордеева и чуть запыхавшись. Отрицательно качнул головой, отвечая на невысказанный вопрос, встретил ли кого по дороге, и указал на приоткрытую дверь:
– Входим?
– Входим.
Оперативники понимали, что в квартире их вряд ли поджидает засада, но Никита на всякий случай достал пистолет, несильно толкнул дверь ногой и крикнул:
– Это полиция! Есть кто внутри?
Тишина.
– Повторяю: мы из полиции! И мы входим в квартиру!
Большая прихожая, даже, скорее, холл. Дорогая мебель, ростовое зеркало, в стойке чёрный зонт-трость. Впереди – двустворчатые двери в гостиную. Двери открыты, видна цепочка окон, их в большой, обставленной резной мебелью комнате не менее шести. Одно из средних распахнуто, возле него, прислонившись спиной к радиатору отопления, сидит черноволосый мужчина лет сорока. Начищенные до блеска туфли, чёрные носки, синие брюки, белая сорочка. Верхняя пуговица расстёгнута. На белоснежной ткани сорочки отчётливо виднеется большое кровавое пятно и торчащая из него рукоятка ножа.
– Как думаешь, «Скорую» имеет смысл вызывать?
Никита попытался нащупать у мужчины пульс, не нашёл и в точности воспроизвёл эпизод десятиминутной давности: покачал головой и коротко ответил:
– Нет. – И резко повернулся к двери, среагировав на звук затвора. – Вероника!
Щелчок, щелчок, щелчок – девушка фотографировала убитого с порога гостиной.
– Какого чёрта?!
– Это моя работа!
– Не смей выкладывать эти фотки! – взревел Гордеев. – Или я тебя убью!
Эмоциональное восклицание достигло цели: Вероника опустила фотоаппарат и сделала шаг назад. Посмотрела на Вербина, поддержки не нашла и торопливо, немного сбивчиво, произнесла:
– Всё, я поняла – никаких фоток.
– Просто уходи, – прошипел Никита. – Здесь место преступления, понятно? Это тебе не игрушки!
Девушка повернулась и выбежала на лестничную клетку.
Гордеев вернул пистолет в кобуру, попутно подумав, не его ли вид сделал своенравную Веронику покладистой, и посмотрел на подошедшего к трупу Вербина.
– Теперь вопрос, чьи пальчики на ноже? И есть ли они там?
