Настоятель, в конце концов, смекнул, что к чему, и пришел к хозяйке с предложением: он прекращает попытки обратить ее к свету и отзывает из ее дома монахов, а она сворачивает свою богоугодную деятельность и убирает бездомных от монастыря и, желательно, вообще из предместья. Хозяйка, не моргнув глазом, ответила, что беседы с монахами, обращающими ее к свету, приносят ей высшую радость радость и удовольствие, а решение привести несчастных к храму было ей ниспослано свыше и имеет целью пробуждение людских сердец. Кроме того, сказала она, высшие силы полагают, что она должна предать огласке некие случаи, имевшие место в монастыре, о которых она узнала от приходивших в ее дом жрецов и монахов. Настоятель понял, что пришло время платить и каяться, и смиренно предложил поискать решение, которое устроит высшие силы.
Через два часа торга порешили, что высшие силы должны удовольствоваться следующим: настоятель открывает отдельный сбор в помощь неимущим и обездоленным; место кормления неимущих переносится к полуразрушенному храму Виссины на окраине предместья; расходы на еду и одежду хозяйка и настоятель делят пополам; настоятель компенсирует хозяйке суммы, уплаченные ею лейтенанту полиции и паре городских старшин с целью их подкупа («за организацию порядка и безопасности», как назвала это хозяйка); в дальнейшем монастырь ежемесячно платит полиции вознаграждение за те же дополнительные усилия по наведению порядка; настоятель (который оказался человеком знатного происхождения и с большими связями) использует свои связи, чтобы ввести танну Далию в высшее общество и представить ко двору, взамен же танна Далия обязуется отстаивать интересы настоятеля и монастыря; само собой разумеется, всякая дедемонизация хозяйки полностью прекращается, и настоятель возвращает старухе Эртега половину суммы, которые она уплатила ему за это мракобесие.
Ободранный как липка настоятель ушел с просветленным лицом, справедливо полагая, что он еще дешево отделался.
Через неделю танна Далия поехала знакомиться с танной Дуарте, которая объявила ей, что берет ее под свою опеку, и пообещала, что вскоре она предстанет перед королем.
Вечером хозяйка сидела перед туалетным столиком в своей комнате, потягивала вино и с задумчивым видом рассматривала себя в зеркале. Глаза ее горели торжествующим огнем. Горничная с подозрением покосилась на стоявшую рядом бутылку. Судя по всему, выпито было совсем немного, но лучше держать ухо востро, чтобы успеть убраться подобру-поздорову, если запахнет жареным. Опьянев, танна Далия становилась кровожаднее, чем стая вурдалаков, но хвала Всевышнему, это происходило редко.
Ирена бегала по комнате, вспоминая все, что она когда-либо слышала о придворных нравах и обычаях.
– Вам надо постараться попасть в свиту к королеве. Или хотя бы к принцессе. Или хотя бы к сестре короля, как ее…. Впрочем, нам это ни к чему, говорят, она зануда, все равно что ваша тетка. А там дальше быстренько найдете жениха, в вашем положении сойдет и захудалый альд, но лучше, конечно, захомутать какого-нибудь альва.
– Альва? – презрительно фыркнула хозяйка. – Мне нужен принц. Или король. Моя мать была уверена, что я стану королевой, я не рассказывала тебе этого? Ты же знаешь, что севарды умеют предсказывать будущее, они умеют читать по руке. На моей начертано именно это.
И в качестве доказательства она сунула под нос камеристке свою ладонь. Ирена внимательно взглянула на ладонь (ничего, разумеется, там не увидела) потом в лицо хозяйке, пытаясь понять, шутит она или нет, в очередной раз пришла к выводу, что понять это совершенно невозможно, и принялась рассуждать:
– Да, король, пожалуй, будет понадежнее. Он еще не стар, и говорят, здоров как бык, так что запросто может прожить еще лет тридцать, а то и больше. Вы с принцем замучитесь ждать, когда он помрет. Но куда вы денете королеву?
– Превращу ее в летучую мышь, – весело ответила хозяйка.
Ирена всю ночь не спала, представляя, как она заживет во дворце, когда хозяйка станет королевой. Перед ее внутренним взором проходили роскошные комнаты, отделанные шелком и золотом, мебель из драгоценного красного дерева, картины, двухметровые кровати с парчовыми балдахинами…
… И ни одна из этих кроватей не была похожа ни на кушетку в чулане, примыкающий к каморке хозяйки, ни на этот узкий короткий диван в ободранной комнате! От обиды и разочарования у нее окончательно пропал сон, и она собралась было поискать пристанище поудобнее, однако в этот момент послышались приближающиеся шаги, которые остановились аккурат напротив двери в комнату, где находилась горничная. Движимая безошибочным чутьем, Ирена мгновенно и бесшумно бросилась за одиноко стоящее в углу комнаты кресло. Едва она устроилась за креслом, как послышались еще одни быстрые шаги, дверь открылась и двое мужчин вошли в комнату.
– Время пришло, – произнес один из них. – К тому же момент очень удачный, он ранен на дуэли, так что ты ничем не рискуешь. Сделаешь все, как я тебе объяснял. Его поместили где-то здесь недалеко.
