– А еще мы договорились о том, что будет видеосъемка, – разглагольствовала горничная, когда мы свернули с подъездной аллеи свернуть на кружную тропу, которой явно нечасто пользовались, – Хорошиловы уже все оплатили. И…
Где-то хрустнула ветка.
Я подняла руку, вслушиваясь в окружающий мир.
Редкие ночные птицы примолкли, ветра не было, и тихое шуршание ветвей, пока еще далекое, явственно приближалось. В заросшем парке мы явно были не одни.
– Кто здесь? – я нащупала в кармане ножницы. Лучше, чем ничего, и куда хуже, чем хоть один нормальный нож.
Ответа не было, но что-то продолжало приближаться. Еще одна тень мелькнула позади – и ветви затрещали и с другой стороны.
– Назад! – я толкнула замешкавшуюся горничную к аллее, которая была хотя бы шире, чем узкая тропинка.
– Ч-что это?
– Понятия не имею, шевелись!
Еще один толчок – и она начала перебирать ногами в нужном направлении.
Колено ныло, но все же до аллеи мы добрались быстрее преследователей. Я втянула носом воздух…
Запах был. Сладковатый запах тлена – и Скверны. Мертвецы, значит. Низшие.
– Так, Стефания – бегом в дом.
– Я должна вас сопровождать, – дрожащим голосом ответила горничная. – Я…
– В дом!
– Госпожа…
Хруст веток совсем рядом – и тонкое нечто, похожее на веревку, пронеслось между нами, пересекло аллею и втянулось обратно в лес.
Твою же!
– Ловцы! – рыкнула я по привычке.
Горничная растерянно замерла – и следующая веревка угодила ей в живот.
Под сдавленный всхлип я метнулась вперед, к ближайшему дереву, туда, откуда прилетел жгут, жгутом вовсе не являющийся. Мешали ветки, мешала темнота, но я заметила мелкую темную тварь. Схватила за «удочку» и со всей силы вогнала ножницы в плоть. Один раз, второй, третий, четвертый, пятый…
Сил было немного, но мелкому демону хватило. Раздался звук разрываемой ткани, и едва успела я отдернуть руки, как Сквера схлопнулась сама в себя. Темный мохнатый зверек, не то белка, не то еще кто, уже не разберешь, неподвижно упал на траву. «Удочка» исчезла.
А вот рана, причиненная ей – нет.
Я развернулась к горничной – и нос к носу столкнулась с игошей. Не успела ударить, как мелкая измененная тварь подпрыгнула и врезалась в меня, опрокидывая на спину под треск ломающихся ветвей. Демон не впился в горло, нет – он вцепился руками в живот, устраиваясь на солнечном сплетении.
Потянуло холодом, стылым холодом, вымораживающим внутренности.
Ах ты ж…
Первый удар смазался. Тварь тянула силы, тянула, вырывала жизнь.
Новую жизнь… Которой я делиться не буду!
Я схватила игошу рукой, попыталась отодрать от себя – но не сумела. Крепко вцепился, зараза. Мир расплывался...
Я тут не сдохну!
Ярость придала сил, и я сбросила мелкого засранца. Перекатилась и тут же прижала тварь одной рукой к земле. Игоша, давно дохлый, сучил руками и ногами – но ничего сделать не мог. Мелкая мертвая тварь.
Надо прицелиться получше – и ударить. В первый раз ножницы соскользнули с ребра, но во второй раз удалось установить их как надо. Усилие – и сталь пробила мертвое сердце. Вновь звук разрываемой ткани – и Скверна исчезла, оставив обычное мертвое тело. Вообще-то Низшие, да и все остальные, после окончательной гибели остаются теми, кем и являются – мертвецами, измененными демонической энергией. Ну кроме призраков всяких. Но, кажется, в этом мире все не так…
Да плевать. Умерли – и умерли. Насовсем, как и должно быть.
Я повернулась к горничной, которая рвано дышала, держась за живот.
И что с ней делать? Тут-то нет базы Анклава рядом… Зато вроде как алхимик есть. И у него хоть что-то полезное для такого случая должно быть.
– Так, прижми руки к животу, – я заставила девушку надавить ладонью на рану.
«Удочка» – тонкий щуп, он тянет энергию для Ловчего, но может и плоть пробить, как повезет. А тут темновато выяснять, что да как.
– Идем! – я перебросила руку горничной к себе на плечо. – Зажми рану и идем!
– Что…
– Идем! – рыкнула я, чувствуя, что силы-то небезграничные.
И колено, зараза, опять ноет. Надо шевелиться.
Надо-то надо, но Стефанию эту едва ли на себе волочь пришлось. Ладно хоть как-то ногами перебирала, но до флигеля в темноте мы еле добрались. Кто так дороги мостит?
Горничная уже висела на мне в момент, когда я постучала в дверь.
Никто не открыл.
Вот же…
Еще один стук – и вновь тишина.
Я подергала дверь – закрыто. Хотя закрыто, судя по полоскам пробивающегося света, но тонкую задвижку. А ножницы-то уже не в кармане...
– Так, постой тут, – я указала на стену около входа во флигель. – Я сейчас.
– Георг пьян, – заплетающимся языком проговорила Стефания, – пьян, не поможет...
– И без него справимся. Стой только, – наказала я и рванула обратно по узкой тропинке.
Потом поднимать упавшего на ноги – та еще морока…
Удивительно, но, несмотря на шум, из поместья никто не вышел. Никакого звука, никакого движения ни когда я на ощупь искала в темноте игошу, ни когда с усилием вырывала из него ножницы. Ладно хоть давно мертвая плоть отпускала все легче, чем живая.
Обратно вернулась уже на подгибающихся ногах – ярость боя ушла, а усталость осталась. Но добралась, и даже спустя пару попыток подняла щеколду.
