Когда Боб и Ван Хорн вбежали в гостиную бунгало, то там царил полнейший беспорядок. Это была большая квадратная комната, обставленная ультрасовременной мебелью, которую молодой плантатор за большие деньги выписал из Европы. Повсюду были предметы негритянского искусства, которые собирал еще отец Ван Хорна, посещая отдаленные племена. Одним из таких предметов был гигантский фетиш из красноватого дерева, фигура, двумя руками поддерживающая свой вздутый живот, в который были вбиты многочисленные ржавые гвозди и лезвия. Голова у фигуры снималась и надевалась на шею, скрывая отверстие. В настоящий момент она валялась в стороне на полу. Но когда вечером Боб и Питер расходились по спальням, она была на плечах у фетиша.
Ван Хорн поднял тяжелую голову и водрузил ее на место. Подогнана она была так, что создавалась полная иллюзия целостности фигуры, вырезанной из единого куска дерева.
– Мой отец привез ее от бамбара, – объяснил плантатор. – Я столько помню ее, но никогда не знал, что голова снимается.
– Может,; кто-то искал что-нибудь, спрятанное в выемке этой головы? – спросил Моран. – Туда ведь можно что-то спрятать?
Бобу показалось, что его хозяин слегка вздрогнул от удивления.
– Нет, – твердо ответил он.– Если бы там что-то было, то отец наверняка бы сказал брату и мне. Поскольку этот фетиш от бамбара, а жюжюрусы – это бамбара, как мы теперь знаем благодаря вам, то они хотели по каким-то причинам, скорее всего по религиозным, унести идола. А голову тащить отдельно, она довольно тяжелая. Но тут стрельба. Они все бросили и убежали…
Плантатор показал рукой на несколько перевернутых кресел и брошенных предметов.
– Вот вам доказательство, что они спешили…
Слуга, который привел белых в гостиную, покачал головой.
– Нет, бвана, это не жюжюрус. Когда Джанго входить сюда, после услышать выстрел, он видеть, как белый человек убегать в окно.
На этот раз Питер Ван Дорн явно вздрогнул.
– Белый человек! – со злостью сказал он. – Кто же из цивилизованных людей проникнет в это время сюда, если это не жюжюрусы? Разве горел свет, когда Джанго сюда вошел?
Негр отрицательно помотал головой.
– Нет, бвана. Джанго зажигать свет, когда вор уже убегать…
Ван Хорн, казалось, вздохнул с облегчением.
– Джанго, должно быть, плохо видел, – быстро бросил он. – Это не мог быть белый человек, повторяю тебе…
И не давая времени слуге ответить, он ухватил Морана за локоть и утащил в курительную комнату, говоря вполголоса:
– Черным нельзя верить, особенно всяким их россказням. Они наивны, как дети, и часто выдумывают.
Немного погодя Боб и Питер, одетые в пижамы, сидели друг против друга в курительной комнате. Закурив сигару, Ван Хорн немного помолчал. Затем улыбнулся и выпустил через нос две голубоватые струйки табачного дыма.
– Должен сказать, что нынешняя ночь была довольно плодотворной, поскольку благодаря вам мы теперь знаем истинную суть демонов водопадов.
– Действительно, – согласился Моран, – и они тоже теперь знают, что нам это известно, и прекратят нападения.
– Ну, в этом я сильно сомневаюсь. Ритуальных убийц ничем не остановишь. У бамбара репутация гордых воинов, и нужно дать им суровый урок. Думаю, что так я и поступлю.
– И как же вы рассчитываете сделать это?
– Силой, естественно. Когда мои рабочие узнают, что жюжюрусы – это просто-напросто люди, такие же, как они, то перестанут бояться и попытаются взять реванш. Я дам им оружие, исам пойду во главе своей маленькой армии, завоюю район водопадов и предъявлю счет бамбара.
Боб ответил не сразу. Он никогда не был сторонником карательных экспедиций и старался перетащить плантатора на свои позиции.
– Почему бы не предоставить Колониальной службе заняться этим делом? – спросил он.
– Это займет слишком много времени; пока они раскачаются, будут новые жертвы. И вообще лучше всего, когда действуешь сам. Кроме того, эта экспедиция даст мне возможность посетить могилу моего бедного брата, который погребен неподалеку от реки, в четырех днях плавания отсюда.
– Вы мне говорили, что вашего брата убил буйвол во время охоты. Раненый буйвол – штука опасная и непредсказуемая. Я слышал много историй на этот счет от охотников. А что же случилось с вашим братом?
Ван Хорн немного поколебался, как будто ему не хотелось ворошить вызывающие боль воспоминания.
