Он взял с прилавка нож для сыра, осторожно провел по лезвию большим пальцем и положил его на место.
– Может, вы и правы. Черт возьми! Может, в самом деле, так? Потому что мы не делаем с ними бизнеса!
– Значит, вы думаете, что мы пользуемся русскими по мере надобности, когда нет других отдушин?
– Я, сэр, ничего такого не думал, но теперь буду, конечно, думать. А помните, было время, когда всё валили на мистера Рузвельта? Мой сосед Энди Ларсен просто на стену лез – такой-сякой Рузвельт! – когда у него куры заболели крупом. Да, сэр! – Он оживлялся всё больше и больше, – этим русским нелегко приходится. Поссорился человек с женой и опять же клянет русских.
– Может быть, русские всем нужны? Даже в самой России. Только там их называют американцами!
Он отрезал ломоть сыра от целого круга и протянул его мне на лезвии ножа.
– Вот теперь будет над чем подумать. Хитро вы мне подсунули эти мысли.
– А, по-моему, вы сами меня на них навели.
– Я?
– Да, когда сказали насчет бизнеса и собственных мнений.
– Может быть. А знаете, что я теперь сделаю? В следующий раз, как только Энди Ларсен опять начнет бушевать, я поинтересуюсь, не русские ли донимают его кур. Для Энди была большая потеря, когда мистер Рузвельт умер»?
Зарисовка настолько яркая, что, на мой взгляд, не нуждается более ни в каких пояснениях и комментариях.
Но это то, что касается века XX, а наша история не обрезана секатором красных садовников на метке «1917 год», она насчитывает более тысячи лет. Как же в XIX веке складывались взаимоотношения России и Северо-Американских Соединённых Штатов, как их тогда называли, а в Сербии до сих пор продолжают именовать «Северо-Америчка Држава» («САД»)? Тогда у нас на мировой арене был иной спарринг-партнёр – Британская империя, потому все её оппоненты были нам дружественными союзниками. Но взаимная симпатия русских и американцев строилась не только на рациональном расчёте, но и на схожести как внешней, так и внутренней. Вот, например, что писал Марк Твен в книге «Простаки за границей», где описал паломническое путешествие в Святую Землю на пароходе «Квакер-сити» в 1867 г., который также заходил и в российские черноморские порты:
«Я потерял свой паспорт и отправился в Россию с паспортом своего соседа по каюте, который остался в Константинополе. <…>…Я прибыл в севастопольскую гавань, дрожа от страха, почти готовый к тому, что меня уличат и повесят. Но всё время, пока мы были там, мой истинный паспорт величаво развевался над нашими головами – то был наш флаг. И у нас ни разу не спросили иного».5
