День Благодарения полностью

В 20-30-е годы XX века в подсоветской России пышным цветом расцвела низовая, бытовая традиция чтения якобы скрытых изображений и знаков, граничащая с клиническим диагнозом, причём пронизала она советское общество до самого верха – к примеру, 15 марта 1935 года замнаркома НКВД Г.Е. Прокофьев отправил И. В. Сталину доклад о том, что на Московской пуговичной фабрике им. Балакирева производятся пуговицы «с изображением фашистской свастики» (всего лишь с дизайном «футбольный мяч», в котором бдительный глаз обнаружил зловещий символ), тов. Сталин лично начертал на донесении – «Ну и нечисть. И.Ст.»⁴⁵. Допускаю, конечно, что это аппаратное лукавство и «глубокий язык», но даже само использование подобных методов уже очень многое говорит о состоянии умов в тогдашнем зачищенном обществе, на всех парах стремившемся в свободное от «жажды наживы» коммунистическое общество.

Сегодня эстафетную палочку по «восхищению новым платьем короля» у Советского Союза переняли Соединённые Штаты и Евросоюз. Сейчас вирус лжи именно там чувствует себя наиболее комфортно.

Бдительные «комиссары по толерантности», выдавшие сами себе мандат, в неугомонном стремлении уравнять всех и во всём обнаруживают расизм, а значит и неравенство, абсолютно везде – в шахматах, где начинают белые фигуры и бьются с чёрными, в памятниках, включая Уинстона Черчилля, объявившего в сентябре 1939 г. войну нацистской Германии, в музыкальных нотах и классической музыке, ведь «Бетховен писал Пятую симфонию для сливок европейского общества как раз в то время, когда Европа готовилась к завоеванию Африки. В его симфонии отразились идеалы Просвещения, превозносившие высшие классы белого общества и оправдывавшие покорение Африки, в контексте романтического мифа о “бремени белых”»⁴⁶. В Лондонской галерее «Тейт» автопортрет художника Уильяма Хогарта осенью 2021 года кураторы выставки сопроводили следующим комментарием в духе «новой этики» – «Стул Хогарта может быть сделан из древесины, доставленной из колоний, древесины, которую добывали оставшиеся безымянными чёрные и коричневые люди, труд которых эксплуатировало общество». Каталог выставки в аналогичном ключе описывает и другие работы Хогарта, представленные в этой экспозиции. Эти обличения столь яростны, что лондонская The Telegraph даже заподозрила кураторов выставки в эксплуатации актуальной проблематики для привлечения внимания подобным хайпом к экспозиции в галерее «Тейт». Кажется, весь современный мир пронизан глубоко гуманистической идеей Полиграфа Полиграфовича – «отнять всё и поделить поровну, по справедливости!»

Любопытное объяснение данному феномену даёт антрополог Джордж Фостер. Исследуя экономическое поведение мексиканских крестьян, он вывел принцип «ограниченного блага» – в понимании замкнутых в себе аграрных сообществ – все резервы: богатство, урожай и даже здоровье – это ограниченный ресурс, который не может просто так восполняться извне. Соответственно, любое благо может перераспределяться, как пирог, между членами сообщества, но не может быть увеличено. Если некто берёт не предназначенный ему кусок пирога, он тем самым уменьшает долю других⁴⁷. Сегодня это крестьянское мировосприятие вырвалось на глобальный уровень, а его носители, одержимые манией тотального уравнения всех и вся, стремятся навязать всему человечеству свою искажённую новую этику и новую норму.

Ровно те же процессы, что и в США сегодня, протекали и в России накануне революционной катастрофы 1917 года: «Мы презирали грязь материальных похотей, банков, концессий, нам было душно в чаду акций, дивидендов, разных узаконенных мошенничеств, – писал молодой современник. Русская мечта – это поделить по справедливости, то есть поровну. Русская ментальность – антикапиталистична. “В России интересы распределения и уравнения всегда превалировали над интересами производства и творчества”», – писал Николай Бердяев о том времени уже в эмиграции⁴⁸.

Английский историк XIX столетия Генри Томас Бокль блестяще аргументировал противоположную точку зрения: «Всё чаще и чаще раздаются голоса о зле богатства и греховной любви к деньгам. И всё-таки, за исключением стремления к знанию, ни одна страсть не принесла человечеству столько добра, как страсть к накоплению денег.