День Благодарения полностью

Сегодня многочисленные Берни Сандерсы, захватившие разум части североамериканского истеблишмента/общества, отмобилизовали все возможные и невозможные меньшинства, взрастив в их головах мечту об уравнении, то есть попросту об узаконенном грабеже. Так в предвыборной программе Демократической партии 2020 года появился пункт о необходимости выплаты чёрным «репараций» из-за того, что их предки когда-то были рабами. Во многом именно эти обещания коллективного Джо Байдена привели к мародёрству и разграблению магазинов неграми под знаменем BLM. Размышляя об этих беспорядках в честь криминального джанки из гетто Джорджа Флойда летом 2020 года, Юлия Латынина верно отметила, что ограбление перестало быть преступлением очень быстро (в том случае, если грабитель – представитель меньшинств), превратившись в «инструмент восстановления справедливости» во фразеологии формирующих массовое восприятие медиа, поражённых всё той же левацкой ментальной заразой.

Рассматривая механизмы медиаманипулирования в современном – информационном – обществе, профессор Валерий Соловей утверждает, что последнюю четверть века СМИ уверенно формируют у западного общества чувство вины по отношению к этническим, расовым и сексуальным меньшинствам, подвергавшимся реальной или мнимой дискриминации и преследованиям. Признание вины, как известно, ведёт к раскаянию. А раскаяние выражается в действиях, компенсирующих причиненные в прошлом вины и обиды – не важно, реальные или мнимые. Как правило, эти компенсаторные действия сводятся к той или иной политике «позитивной дискриминации» – предоставлению когда-то «угнетавшимся» меньшинствам социальных, материальных и символических преимуществ и преференций за счёт когда-то «угнетавшего» их большинства³⁷.

Эта атмосфера формировалась десятилетиями, людей буквально программировали, объясняя, что, например, причина неуспеваемости ⁄ наркомании ⁄ криминального поведения у чёрных³⁸ – это PTSD («Посттравматическое расстройство рабства»), «раса – это всего лишь социальный конструкт»³⁹, но при этом «чёрная кожа – это квитанция для законного погашения долгов белых перед чёрными»⁴⁰. Это лишь жалкая капля из моря манипулятивного вербального бреда, захлестнувшего Запад. Вся эта терминология, напоминающая до степени смешения разнообразную «революционную законность», «организованное понижение культуры»⁴¹ и остальной новояз родом из 1917 года, это кирпичики, из которых крайне опасные мечтатели-идеалисты выстраивают свой альтернативный социум, и чем больше он противоречит реальности, тем, по их мнению, хуже для этой реальности. Отмечает это сходство и исследователь Энн Эпплбаум: «…и западные левые и советские идеологи считали себя последователями Маркса⁴² и Энгельса. Лексикон был тоже отчасти общий: народные массы, классовая борьба, пролетариат, эксплуататоры и эксплуатируемые, собственность на средства производства»⁴³.

Размышляя о причинах, приведших к краху коммунистического эксперимента в нашей стране, Николай Сергеевич Леонов писал, что есть одна общая причина, которая может вобрать в себя все иные, задушившие Советский Союз: «Этой причиной была ложь, она незаметно забила все поры бытия, превратилась в раковую болезнь нашей крови, убила нашу душу. Ложь живёт и в других обществах, у других народов, но там она дремлет, как туберкулёзная палочка в здоровом организме. У нас, особенно после 1917 года, ложь нашла чрезвычайно питательную среду в виде доверчивого, малограмотного населения с крайне низким уровнем гражданского сознания. Ложь пожаром охватила нашу общественную жизнь, стала почти неотъемлемой частью национального сознания, напрочь поразила литературу, искусство, погубила журналистику»⁴⁴.