– Композиция перед нами статична и располагает к созерцанию. Этот плотоядный цветок, выполненный из той самой колючей проволоки, что использовалась в пыточном лагере Гуантанамо в начале века, олицетворяет те обнажено-первобытные хищнические ценности, что привезли на «Мэйфлауэре» так называемые первые поселенцы на американский континент, – у Зет-два Танго был хорошо поставленный, мелодичный, но дистиллированный от примеси любых эмоций, голос, – он создан анонимным художником специально для этого ретро-биеннале и назван им, разумеется, «Мейфлауэр». NFT-токен своего творения автор передал в дар городу Бостону…
Профессор Райдер одобрительно крякнул, прервав рассказ гида, сделал короткую пометку в блокноте и махнул рукой:
– Пожалуй, можно идти дальше.
Зет-два Танго, склонив голову, кивнула и стремительно двинулась к следующей площадке. В её походке было что-то невесомое, она будто скользила по воздуху; со стороны вряд ли можно было бы подумать, что в повседневной жизни практики в ходьбе у неё было чрезвычайно мало. Хесус едва поспевал за ней, ну а профессор хромал вообще где-то сзади. Девушка остановилась у следующего объекта.
За бархатными канатами была сложена огромная поленница дров. Наряженный в лесоруба середины девятнадцатого века с лёгким налётом стим-панка гигант, размерами походивший на медведя, брал пенёк из поленницы, после чего разрубал его, издавая утробное «у-ух!», одним движением тяжёлого топора. Его лицо было покрыто толстым слоем пергаментного грима, а к подбородку была приклеена пышная рыжая борода, но вывороченные наизнанку губы, массивный нос с объёмными пещерами ноздрей, а главное белки глаз янтарного оттенка с красными ветвистыми прожилками выдавали его истинные корни. Разрубив очередное полено, он споро разворачивался к пылавшему за спиной золотистому пламени, вырывавшемуся из тесной для него топки, и охапкой забрасывал дрова туда. Накормив весело трещавший огонь, он захлопывал жерло печи круглой, выпуклой крышкой, от чего во все стороны летел фонтан искр, а после дёргал рукоятку, и зал оглашался пронзительным паровозным гудком, после чего сцена повторялась снова.
– Лесоруб Поль Баньян рубит на дрова легендарный дуб из «Коммон-парка». По легенде он олицетворяет мифическое древо свободы, бывшее навязчивым наваждением для так называемых отцов-основателей и их последователей, после чего забрасывает их в стилизованную паровозную топку, которая символизирует локомотив истинного прогресса. Автор назвал этот арт-перформанс «Круговорот эволюции». – Зет-два Танго перешла к объекту напротив.
Следующей инсталляцией стало нагромождение кубов, резко разделённых подсветкой на две части. Та зона, где геометрически упорядоченно расставленные кубы являли пример безукоризненной, правильной формы, была ярко высвечена, противоположная же, где измятые, искорёженные конструкции беспорядочно громоздились друг на друга, утопала в глубокой тени. Герберт Райдер обошёл вокруг, снова что-то записал и разразился бравурной речью, состоящей в основном из междометий.
Пока профессор бурно выражал свой восторг, Хесус деликатно молчал, внутренне понося самого себя за отсутствие тонкости восприятия и чувства прекрасного.
– Эта композиция носит название «Война миров», – дождавшись, пока Райдер выдохнется, Зет-два театрально-выверенным жестом указала на мешанину фигур и отбарабанила заранее подготовленный текст с интонациями профессионального гида, – в ней мир бездушного материализма и эксплуатации погрязает в хаосе и дикости, в то время как гармоничное, научно-построенное общество стремится к порядку и свету, тем самым демонстрируя своё неоспоримое превосходство.
Профессор Райдер слушал её одним ухом; полуприсев, он заворожённо рассматривал арт-объект, наклонял голову и так, и эдак, пока, наконец, не вынес свой окончательный вердикт:
– Вот и у нас, наконец-то, научились работать с пространством и светом, не хуже, чем в Канаде! Хесус! – Он вспомнил о своём юном спутнике. – Тебе стоит отобрать ребят посмышлённее и привести их сюда. Пусть, наконец, приобщаются к культуре и искусству. Что скажешь?
Хесус неуверенно кивнул.
– Вот и отлично! – Райдер хлопнул его по плечу. – А на следующей неделе открытие мемориала памяти и скорби на месте старой городской скотобойни, очень рекомендую тебе и там побывать, будет много важных людей, с которыми тебе полезно было бы познакомиться. Пора уже приобщаться к светской жизни, если ты всерьёз решил делать политическую карьеру, мой мальчик! – Он потрепал Хесуса по щеке, от чего тот заскрипел зубами, но выдержал.