– Прошу вас, продолжим осмотр, – Зет-два, не дожидаясь ответа, направилась в противоположный конец зала, где двухметровый дядя Сэм в звёздно-полосатом цилиндре, делавшим его ещё более высоким, и длиннополом синем сюртуке, колдовал над корытцем, наполненным бурой жидкостью. Он с треском вырывал страницы из пухлых книг, а опустевшие обложки отбрасывал назад, после чего тщательно разрывал листы на мелкие кусочки и засыпал их в ёмкость. Сверху туда же летели клочки долларовых купюр. Потом дядя Сэм старательно отжимал получившуюся бумажную кашицу и наносил её на стоящий позади рельефный каркас с отдалённо знакомыми очертаниями. Хесус прищурился, рассматривая горку распотрошённых книжных обложек на полу, и немного скривился, разглядев тиснённые кресты на корешках. Мелькнула мысль: «Дома бы не сболтнуть случайно, что видел такое, заклюют же!»
– Этот перформанс носит название «Освобождение». -Зет-два встала спиной к бархатным канатам и развела руки в стороны, – Автор в узнаваемом образе лепит из папье-маше мини-копию демонтированного реакционного монумента, который находился на горе Рашмор, используя в качестве материала смесь долларовых купюр и страниц из Библии. После того, как конструкция будет завершена и подсохнет, автор безжалостно сокрушит её молотом и растопчет остатки, тем самым сформировав ритуальную цикличность и продемонстрировав окончательное крушение тоталитарной христианско-капиталистической цивилизации и торжество открытого общества, построенного на разумных научно-выверенных принципах. Ориентировочно это случится… – Она приложила два пальца к виску, словно прислушиваясь к какому-то голосу внутри головы и, моргнув, спустя пару секунд продолжила, – …в 19:30 и станет кульминацией этого вечера. Прошу вас далее…
– Пожалуй, мы увидели вполне достаточно, – профессор взмахнул ладонями, обозначая свою пресыщенность экспозицией, – остальное потерпит. Сейчас мне нужно представить сеньора Родригеза обществу. Спасибо вам за увлекательный рассказ, – он церемонно поклонился в сторону Зет-два Танго, – дальше мы справимся сами. Передавайте мои наилучшие пожелания Старейшинам.
– Устаревшее офлайн-пространство плохо подходит для арта, впрочем, как и вообще для полноценной жизни, – девушка зябко поёжилась, впервые продемонстрировав хоть какую-то эмоцию, – но мы постарались максимально передать атмосферу…
– Поверьте, вам это удалось, – сухо прервал её профессор. – С удовольствием бы обсудили с вами избыточность крафтовой живописи в мире, перенасыщенном диджитал-графикой, но нам, к сожалению, уже пора, – и, ещё раз слегка поклонившись, за рукав потащил Хесуса прочь. Отойдя с десяток ярдов, он пробурчал скорее себе, чем Родригезу, – терпеть не могу этого высокомерия «батареек» с их выдуманными именами, как будто из комиксов. Думают, что они, валяясь в своих капсулах, лучше нас. Но мы-то можем их в два счёта отключить, а они подобным в отношении нас похвастаться не могут… Ладно, не обращай внимания, – он наконец-то выпустил рукав пиджака Хесуса из своей цепкой хватки, – я просто ворчу, а тебе это всё ещё рано. И не оборачивайся, – его тон приобрёл визгливые оттенки, – хватит уже на неё глазеть, это неприлично!
Они направились в смежный зал, где был накрыт скромный веган-фуршет. Здесь было значительно более людно. Наступления этого момента Хесус опасался с самого утра. На словах эти гринго были плоть от плоти народной толщи, а на деле ему никогда не приходилось сталкиваться с таким снисходительно-покровительственным отношением, как среди этих людей, преувеличенно вежливых с намертво приклеенными лицемерными улыбками на лицах – они вселяли в него какой-то суеверный страх, где-то глубоко-глубоко на уровне подсознания. Хесус боялся, потому что не понимал их; та логика, которой они руководствовались, оставалась для него наглухо недоступной.
На миг все замолкли, профессор Райдер представил своего юного протеже, шквал приторных приветствий накрыл Хесуса и через секунду схлынул – забыв о нём, все отвернулись. Он мысленно поблагодарил Деву Марию, очень рассчитывая, что остаток этого трудного дня он проведёт невидимкой.
– Поброди тут пока, пообщайся с кем-нибудь, – профессор двумя пальцами ухватил его за рукав пиджака, – а я на время отойду, кое-что увидел, – он разжал свои цепкие пальцы и виртуозно ввинтился в толпу, отчаянно сигнализируя кому-то открытой ладонью и растопыренной пятернёй.
– Какими судьбами вы здесь, доктор Юншке? – Он протиснулся к скучавшему с бокалом в руках лысеющему, слегка сутулевшемуся верзиле, – Не могу поверить, что вы выбрались к нам, в цивилизацию из своей сельской глуши? Хотел лично поблагодарить вас за рецепт и ваши чудо-пилюли – потрясающее средство!