А Ави просто вложил в открытку аккуратный светло-синий конверт. Клод разорвал его и обнаружил внутри напечатанный на тонкой, почти прозрачной бумаге банковский чек с солидной цифрой, на полях которого карандашом было нацарапано всего лишь одно слово – «Компенсация». Сразу стало веселее. Не то, чтобы это было так уж важно, но Клод понимал этот язык, и подобная благодарность была ему приятна, к тому же увеличение банковского счета всегда укрепляло его уверенность в себе.
Поднимало настроение и общество очаровательной Хлои. Он почти что сразу запомнил её шаги, а потому всегда знал, когда она приближалась к двери его палаты. Сперва она заходила проверить пациента три-четыре раза в день, с каждым разом задерживаясь всё дольше и дольше, потом стала забегать ещё чаще и без формального повода – просто поболтать, а после того, как услышала у него в палате свой любимый ретро-трэк невероятно стильной Нины Хаген из прошлого века – девушка всё свободное время, которого внезапно образовалось подозрительно много, стала проводить в компании Клода. Он был занятным, даже несмотря на смешной акцент, который со временем Хлоя стала находить даже очаровательным.
Как-то в мае, когда весна была на самом излёте, а операции были уже позади, и Клод совсем пошёл на поправку, парочка гуляла в глубине аллей тенистого госпитального парка, разбитого в стародавние времена ещё при французах[79]. Хлоя рассказывала о своём размеренном, однотонном детстве в пригородах Солт-Лейк-Сити, где главным развлечением был воскресный семейный поход в храм. Тот самый Кафедральный храм Церкви Иисуса Святых Последних Дней, что так славится своим хором.
– Погоди – погоди, но как ты потом попала к баптистам – ведь ты баптистка, я же правильно помню, да? – Дождавшись её кивка, он продолжил. – Если ты выросла в мормонской семье?
– Я
Увидев недоумение на физиономии Клода, Хлоя остановилась и принялась терпеливо объяснять:
– Родом я с Восточного побережья, точно не знаю откуда, но вроде бы наши предки никуда не уезжали из Массачусетса, так там всегда и жили, я слабо помню рассказы родных родителей, они погибли, когда я была совсем крохой… Какая-то авария или что-то вроде того… Болтоны спасли, подобрали меня… Не люблю вспоминать тот день, да и мало, что помню, если честно… – Она замолчала, уставилась в землю и принялась чертить какие-то фигуры толстой подошвой тяжёлого ботинка на гравийной дорожке.
– То есть ты с Восточного побережья, и твои предки приплыли, по семейной легенде, с пилигримами в Плимут-Рок… Неужели… Хотя вряд ли… Но всё же… – Он наконец решился и произнёс свою мысль вслух. – Фермер Джонатан Бёрнс, из-под Бостона, не приходится ли тебе роднёй? – Последнюю фразу Клод выпалил скороговоркой: случайности и совпадения всегда заставляли его нервничать и напрягаться, их механика была ему до конца непонятна, а потому столкновения с подобными явлениями ввергали его в ступор, примерно, как уличные фонари, которые постоянно гасли за спиной, когда он проходил мимо них.
– Это мой дед, – просто сказала Хлоя, – я смутно помню его, но, кроме имени и невнятных флеш-бэков из раннего детства, у меня в памяти ничего не сохранилось, никакой конкретики… Я, конечно, пыталась искать его, но увы! – Девушка всплеснула руками. – Соцсети не выдают аккаунтов с фото, от которых у меня бы что-то ёкало внутри. Наверное, его уже давным-давно с нами нет…
– Мистер Джонатан живее всех живых и ещё очень даже крепок, – Клод широко улыбнулся, – но он, скорее, киберлуддит, какие соцсети! Он интернетом вообще не пользуется, называет бесовской выдумкой и говорит, что с него-то всё и началось, гордится тем, что там нет ни одной его фотографии, утверждает, что во всём штате он остался один такой. Да что уж там, у него даже газеты бумажные, представляешь? И где он их только берёт!
– Вряд ли… Всего лишь совпадение… – нахмурилась Хлоя, – мало ли Бёрнсов живёт на свете. Этот твой знакомый просто полный тёзка, – она на миг запнулась, – скорее всего.
– Нет, нет! Я говорю тебе – это твой дед, у него даже борода в цвет твоих волос и такие же ярко синие глаза… То-то он всегда так мрачнеет, когда речь заходит о потомстве… Лишь раз обмолвился, что семья его сына сгинула где-то на Среднем Западе прямо на трассе… О, прости, я не подумал, – Клод взял девушку за руки, – а ведь он даже и не знает, что ты жива!