– Вы платите им? – Теперь Ави внимательно смотрел священнику в глаза.
– Нет… У них… как бы это сказать…в общем… другие нужды… – Отец О’Коннелл отвёл взгляд в сторону и скороговоркой проговорил:
– Мы отпускаем им грехи. Все. В полном объёме. А ещё они проводят свои ритуалы у нас в храме. Самостоятельно.
Его лицо залила краска.
– Вы бы хотели закончить эти отношения, выйти из них без потерь и вновь положиться на городскую полицию?
– Безусловно, – не задумываясь, ответил священник с твёрдостью в голосе и поднял глаза, в которых светилась надежда и решимость.
Ави повернулся к Мэри Салливан:
– Мы сможем это обеспечить. Вы нет.
– Кто займёт моё место? – Её голос звучал необычайно покорно.
– Выгляньте в окно. Видите, в свете фонаря? Это сеньор Мигель Мартинез, полицейский департамент города Мехико. Единомышленники сотрудничают и сквозь границы. Сегодня он отвечает за безопасность нашей встречи.
– Вы уверены, что он справится? – В её голосе звучало сомнение.
– Мартинез прослужил пять лет в мексиканских Силах Специальных Операций. Во время столкновений в Южном Техасе они сохраняли нейтралитет. Потом двадцать лет в полиции Мехико, из которых последние четыре года провёл в длительной командировке в Сьедад-Хуаресе, иными словами был внедрённым агентом в картеле «Лос-Сетас».
– И как же он войдёт в полицию Бостона?
– Его рекомендует курирующий полицию член Городского Совета Альварез.
– Но это человек «Сынов Ацтлана»! – Дама возмущённо вскинула голову.
Ави быстро продолжил её фразу, не давая времени на бунт:
– И сеньор Мартинез на сегодняшний день близок к руководству этой формации. Хотя, как такового руководства у них нет, это стая шакалов, что постоянно грызётся между собой, у них абсолютно животная иерархия, основанная лишь на агрессии, насилии и страхе. Но это залог того, что мы сможем обуздать их и выдавить.
– И чем будет мотивирована моя отставка? – Сомнение снова проступило в тоне и выражении её лица.
– Произойдёт некое событие, что сделает её актуальной. Не беспокойтесь, мирного свойства. Пострадает лишь раздутое эго некоторых этно-социальных групп.
– И кем же вы собираетесь усилить городскую полицию?
– Бойцы “Dark River” уже наготове в Далласе и Де-Мойне. Есть кандидаты из Техаса – и из отделов шерифа, и из рейнджеров. Кроме того, прошерстим местные списки резерва.
– Вы упустили из виду требования муниципального закона – бостонский полицейский должен быть местным, то есть жить в городе непосредственно.
– Значит, они здесь поселятся, – Ави был невозмутим, – ну а с местным законодательством мы уж как-нибудь совладаем, опыт есть.
– А у вас всё тщательно продумано, мистер Фридман. Вы действительно опытный манипулятор. – Она смерила собеседника долгим оценивающим взглядом. – Но я вам до конца всё же не верю. Хочу поверить, но пока не могу… – На пару мгновений в комнате повисла тишина. – Что может послужить гарантией ваших слов? – Мэри Салливан всем телом наклонилась в сторону собеседника, показывая, насколько она жаждет услышать ответ, который её убедил бы по-настоящему.
Ави глубоко вздохнул. На пару секунд прикрыл веки и, как будто решившись на что-то, тихо, почти шёпотом заговорил:
– В этом храме хранится кусочек креста, на котором был распят Иисус. Я бы поклялся на нём, но моя клятва не будет иметь ценности в ваших глазах – я не католик и не христианин, хотя мы с вами и чтим одно и то же Писание… Но все мы американцы, и я клянусь вам, – он достал из внутреннего кармана холщовый мешочек, – на земле с могилы Кристофера Сайдера, что всё сказанное мною является чистой правдой, Господь свидетель. Мои намерения именно таковы, как я сказал, и мы вернём в Бостон закон и порядок. Чего бы нам это ни стоило.
В один миг лицо Мэри Салливан стало беззащитным, как будто бы с него спала восковая маска. В уголках глаз показались слёзы.
– Я… согласна… – Она поспешно промокнула глаза платком. – Только скажите, как вы гарантируете лояльность и управляемость этого Мартинеза?
– Её гарантирует мой ближайший помощник – мистер Сантклауд, – он указал на Клода, – самое позднее через два месяца он сменит Альвареза в Городском Совете и будет курировать полицию вместо него.
– Я? – непроизвольно вырвалось у Клода.
– Да, – спокойно подтвердил Фридман, – именно вы, мистер Сантклауд. Потому вы и присутствуете на встрече. Миз Салливан, вам я также предлагаю подумать о продолжении карьеры в Городском Совете.
Она с некоторым усилием поднялась из кресла и протянула Ави руку, после чего крепко, по-мужски её пожала.
– Я ошибалась в вас, мистер Фридман, простите мою предубеждённость. Теперь вижу, что вам можно доверять. Я принимаю ваше предложение и, если позволите, это, – Салливан указала на мешочек с землёй, зажатой в левой руке Ави, – я возьму с собой. В качестве залога нашей договорённости.
Ави кивнул и подал ей мешочек, который Мэри Салливан приняла с трепетом и бережно спрятала в нагрудный карман.
– Господь одобрил наши начинания, – едва слышно прошептал отец О’Коннелл и быстро перекрестился.
Уже в машине, на обратном пути, Клод спросил: