– Вы на редкость циничны, – безразличным тоном сказал Клод, не отрываясь от созерцания черноты за окном.
– Ты всех этих слов где, в
Пару минут ехали в тишине. Чуть успокоившись, Ави продолжил:
– И я тебя очень прошу, не используй эти ханжеские словечки. Говори: функционален или рационален. А если хочешь обсудить цинизм в классическом, а не обывательском восприятии, то почитай что-нибудь о древнегреческой школе циников, и любой мой воскресный вечер в твоём полном распоряжении. К твоему сведению, Кратес[111] утверждал, что его отечество – это презрение к мнению других, я же всегда выслушиваю и тебя, и других, потому что считаю экспертами.
Всю оставшуюся дорогу до “Route 66” они молчали. Сидевший за рулём, Мартинез включил музыку. Мелодии Эдварда Грига заполнили салон. Когда вереница машин затормозила у горящего всеми огнями придорожного байк-клуба, Ави отправил Мартинеза в офис, на второй этаж, сказав, что им с Клодом надо договорить.
– Когда-то один мудрый человек сказал про своего наставника: «Я ходил к нему не изучать Книгу, а смотреть, как он зашнуровывает свои башмаки».
– Клод, надеюсь, ты понимаешь, почему я тебе рассказываю всё это. – Он смотрел прямо перед собой и говорил очень тихо. – Не из пустого бахвальства или другой подобной глупости. Я лишь синхронизирую наши процессоры, – он постучал себя костяшками пальцев по лбу, – передаю тебе навыки и знания. Потому что нашему общему делу нужны умные и верные люди. Ты являешься таковым. Не разочаруй меня, Клод. В следующем месяце твой публичный дебют. Ты станешь членом Городского Совета. Это, кстати, частичный ответ на твой старый вопрос: почему именно ты? Чтобы играть в шахматы – нужны фигуры. А хорошая фигура в шаге уже и от игрока.
С минуту провели в тишине.
– Сэр, а у нас получится? – Голос Клода был непривычно тих.
– Маленький паровозик[112] смог, сможем и мы. – Ави хлопнул его по плечу и вылез из машины.
Олаф Скарсгард уже несколько часов сидел за лэптопом в комнате для брифингов. Перед ним стояла пепельница с горой серого пепла и остатками полудюжины сигар. Очередная была зажата у него между зубов. Он пил кофе и курил с четырёх утра. Редчайший случай – человек-сова встал в несусветную рань, распаковал коробку сигар, хотя позволял себе одну-две в месяц, и читал, читал, читал что-то до рези в красных глазах в интернете, который не очень-то и долюбливал. На экран был выведен какой-то научный сайт:
Скрипнула дверь.
– Босс, Рэднек пропал, – Виннер неловко переминался с ноги на ногу на пороге кабинета.
Не отрываясь от монитора, Олаф уточнил:
– Опять укатил на охоту без разрешения?
– Нет, босс. Отсутствуют все его вещи, байка нет, и вот что было приколото к входной двери его ножом, – он протянул клочок обёрточной бумаги, на котором неуверенными косыми буквами было нацарапано: «Вы все продажные подстилки цветных. Ненавижу! Чтоб вы сдохли! Р.»
Олаф глубоко вздохнул, на пару секунд закрыл глаза и тихо скомандовал:
– Общий сбор группы через пять минут в брифинг-рум, – Винер кивнул и скрылся в коридоре.
– Мистер Фридман, – Олаф поднял трубку, – вы нужны в брифинг-рум, у нас сложилась внештатная ситуация.
Через несколько минут за круглым столом собрался весь чаптер – Олаф, Флеш, Виннер и Уилл, чей годовой срок просмотра закончился и забрал с собой уничижительную приставку к имени – бой. На экране появилась Шивон, Ави Фридман стоял у окна, спиной к залу.
– Все в сборе? Хорошо, – он развернулся и, не садясь в кресло, опёрся руками о его спинку, – что у нас случилось, джентльмены?