День Благодарения полностью

Воскресная провокация стала последней каплей, переполнившей чашу терпения простого народа и потому отцы города на экстренном – вечернем – заседании Городского Совета, единогласно приняли отставку комендантки Салливан, более пятнадцати лет возглавлявшей полицию Бостона. В её отношении начато внутреннее расследование. Новым начальником полиции большинством голосов был утверждён известный общественный деятель, отлично зарекомендовавший себя на муниципальном уровне Мигель Мартинез, чью кандидатуру на этот пост выдвинула инициативная группа ответственных граждан. В кратком комментарии нашему изданию сеньор Мартинез заявил, что он приложит все усилия для того, чтобы в кратчайшие сроки решительно подавить активность всех неожиданно поднявших голову группировок супрематистов, шокировавших в минувший уикэнд наш инклюзивный город, и пообещал в кратчайшие сроки найти и наказать застрельщиков этой выходки, бросивших вызов всему обществу.

“Они сознательно работают на разрыв гармоничного социального поля”, – заявил новый начальник полиции в коммюнике для прессы. – “Более двух десятков лет Бостон не знал подобных наглых демонстраций высокомерия и пренебрежения со стороны потомков эксплуататоров, – сказал он, – и для нас это тревожный звоночек, на который мы не можем не дать свой жёсткий ответ”».

Также в ближайшие дни будет опубликован отчёт городского комитета по экологии, где должен быть подведён неутешительный итог тому ущербу окружающей среде и здоровью жителей, который был причинён совокупным выхлопом такого количества безнадёжно устаревших двигателей, основанных на варварском принципе так называемого внутреннего сгорания. Для того, чтобы узнать больше по этой теме, подпишитесь на её обновления.

Гомон толпы и рык сотен мотоциклетных двигателей остался за прозрачными стенами кафе, совмещённого с мини-маркетом на заправке, приткнувшейся на самом въезде в Плимут. В ярко-освещённом кафельном заведении было практически пусто, лишь за кассовым аппаратом дремала юная китаянка, да пара подтянутых стареющих мужчин в напряжённых позах финалистов покерного турнира расположилась за дальним столиком.

– Мы знакомы сколько? Больше пятидесяти… Нет, страшно сказать, шестидесяти лет, да? – Ави Фридман помешивал зубочисткой кофе в крошечном бумажном стаканчике, одновременно опуская туда один за другим кубики бурого сахара. Они с хлюпаньем погружались в дымящийся эспрессо, наполовину темнели, набухая, и, наконец, растворялись. Сидящий напротив наглухо застёгнутый сумрачный профессор Герберт Райдер медленно кивнул.

– Держи тыквенный пирог, – Ави сдвинул на половину стола Райдера прозрачный пластиковый контейнер с помятым, как будто уставшим, куском пирога неестественного оранжевого цвета из автомата.

– Терпеть не могу с детства, – сказал тот и отодвинул контейнер обратно на середину стола.

– Хорошо это помню, – Ави отхлебнул кофе, поморщился, – обжигающий просто! – поставил стаканчик на стол. – Но сегодня День Благодарения, а мы на окраине Плимута.

Крайне символично, не находишь? Потому ты просто обязан съесть кусок тыквенного пирога. Всё ж ты американец. Какой никакой. А это наша традиция. Индейка, клюквенный соус, пирог и всё такое. Неужели совсем забыл?

– Я всё помню. Всё, всё… – Он пробарабанил что-то замысловатое пальцами по столешнице. – А также помню, что многие коренные американцы рассматривают этот скорбный день как время глубокого траура, так как он напоминает им о пятистах годах геноцида и террора, но тебе всегда было плевать на других, не так ли? Помню, как ты обожал этого палача генерала Кастора…