– И последнее. – Ави дождался, когда тот закончит писать и поднимет взгляд. – На ближайших выборах в городской совет одна треть мест отходит нам. И возглавит наш список мистер Сантклауд. Вы лично ему должны, если ты не забыл. Шрамы от ожогов убрать полностью так и не удалось. На федеральные Конгресс и Сенат мы не претендуем. Пока. И даже поддержим ваших кандидатов туда. Можешь смело передать это кураторам в Ди-Си. Подсластить, так сказать, пилюлю.
Райдер прикусил карандаш и уставился куда-то в пустоту. Проснувшаяся за прилавком кассирша сладко потянулась, улыбнулась кому-то увиденному во сне и включила радио. Помещение до краёв наполнилось звуками ретро-мелодии – “If you’re going to San-Francisco”[121]…
– Согласись, это очень умеренные условия в сложившихся обстоятельствах, – металл в голосе Ави уступил место более тёплым ноткам. Он обернулся и кивнул девушке, одобряя её музыкальный выбор.
– В общем-то, да, большинство позиций более-менее приемлемы, хотя эмоционально и пренеприятны, а вот, что касается выборов… – Профессор покачал головой. – Я не могу ничего гарантировать – это воля народа, сам понимаешь.
Ави Фридман брезгливо поморщился.
– Не юродствуй, прошу тебя! Со времён босса Твида[122]и Таммани[123] ничего не изменилось, да и никогда не изменится. Вам ли не знать. – Он вдавил указательный палец в исцарапанную поверхность пластикового стола. – Результаты будут в точности такими, о которых мы договоримся здесь и сейчас.
– Ты не до конца понимаешь текущую демографическую ситуацию – сейчас это уже технически невозможно, состав населения изменился радикально…
– Если нужно, перекроите избирательные округа, ну или, на худой конец, прибегните к кумулятивному[124] голосованию.
Вы же мастера в проделывании всех этих грязных трюков, ну вот и проверните их ещё раз, только теперь в нашу сторону Не мне тебя учить, – Ави откинулся на стуле и скрестил руки на груди.
Профессор Райдер помассировал виски пальцами, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, снял очки, убрал их в футляр, обнажив слегка расфокусированный взгляд и. наконец, едва слышно ответил:
– Я не уполномочен давать окончательный ответ. Со своей стороны, в сложившейся ситуации я нахожу ваши условия относительно приемлемыми и, как по мне, так и чёрт с ним с Сантклаудом, пусть проходит в совет, раз уж выжил. Но сейчас мне необходимо вернуться в Джи-Эф-Кейбилдинг[125] и всё уточнить. – Он похлопал ладонью по обложке блокнота. – Твои мото-бандиты меня пропустят?
– Пропустят, – подняв бровь, сказал Ави и с плохо скрываемой иронией добавил, – а более честным определением нежели «уточнить» было бы переложить ответственность, правда ведь? Всегда важно заранее подложить соломки, ты ещё в школе это отлично усвоил, помнишь?
Его собеседник нахмурился, но пропустил язвительное замечание.
– Предварительно скорее да, чем нет по всем позициям, но окончательный ответ мы дадим в течение двенадцати часов. На этом всё. – Райдер отодвинулся от стола, при этом стул издал отвратительный звук шкрябающего по плитке металла, поднялся и направился к выходу.
– Ах да, забыл. – Он сделал два шага назад. Взял со стола нетронутую коробочку с куском тыквенного пирога и неожиданно резким движением отправил её в урну. – К чёрту тыквенный пирог. – Его голос был абсолютно спокоен, но черты лица резко заострились, а кожа на скулах натянулась. – Вот теперь, пожалуй, всё.
Когда дверь заведения с грохотом захлопнулась, да так, что стёкла с добрым перезвоном завибрировали, Ави улыбнулся уголком рта, извлёк из внутреннего кармана пиджака компактный спутниковый телефон и набрал номер.
– Мистер Грюнер, сэр.
– Да, Гренландия, слышу тебя хорошо. Как наши дела?
– Первый этап чаепития завершён умеренно успешно. Оппоненты уступили, но это временно, они чертовски злы и полны реваншистских настроений и до полной капитуляции ещё далеко, но пока мы сверху. Через сорок восемь часов смогу доложить подробнее лично.
– Превосходно! Отличная работа! Мои поздравления команде. И да – С Днём Благодарения!
– Спасибо, сэр. Взаимно.
Олаф потёр шрам над ухом. Волосы за месяц отросли, и со стороны дюймовый розовый рубец уже совершенно не был заметен, но он продолжал ощупывать его, делая это, скорее, неосознанно, чем сознательно. Мозг быстро адаптировался к нейрочипу, процессы органического отторжения отсутствовали и даже обещанные адские головные боли в первые дни после имплантации его счастливо миновали. Пузырёк с таблетками, выданный Отшельником на этот случай, не пригодился и пылился теперь в дальнем углу письменного стола.
И хвала Одноглазому[126] за это.
Голос Шивон в голове обволакивающе нашёптывал:
– Я жду-у… Ты скоро, мой Конунг?
– Пять минут. Я почти готов, – ответил Олаф, не открывая рта. Он почти уже привык к подобному способу общения и даже больше не вздрагивал, когда «слышал» её голос неожиданно. Он опустил шторы, устроился поудобнее в глубоком кресле, закрыл глаза и прочитал про себя две строки: