— На Волгу, посмотри, балда! — посоветовал Смирнов и, открыв дверцу, с трудом выбрался из-за руля. Утренний холодок через открытую дверцу забрался в салон и ликвидировал сонный казаряновский уют. Казарян не то ахнул, не то опять зевнул, сел и тоже открыл свою дверцу.
Чуть внизу, сразу же за жидкими кустами мощно катила к Каспийскому морю еще охватываемая взглядом верхняя Волга. В предрассветном безветрии на ее поверхности не было ничего, что бы обозначало движение, но она неотвратимо катила и катила.
— В первый раз я ее такую узкую вижу, — признался Виктор.
— Господи, красота-то какая! — вдруг ощутил все Казарян.
— Волга. — Подвел итог Смирнов, вздохнул и предложил: — А не перекусить ли нам?
Взявший на себя хозяйственное обеспечение операции Александр Петрович был щедр и предусмотрителен: в багажном отделении «олдсмобиля» находилась битком набитая продуктами объемистая сумка. Раскрыв ее, приятно удивились. И аккуратные бутерброды с чем хочешь, и овощи с рынка, и фрукты с юга, и водочка, и коньячок, и два громадных китайских термоса.
— Согреться бы не мешало, — вожделенно посматривал на бутылки, индиферентно поразмышлял вслух Виктор. Смирнов глянул на него и, снимая с термоса сверкающую крышку-стакан, охотно согласился:
— Сейчас согреемся.
И разлил по кружкам крепчайший, но уже пахнущий веником от долгой закупорки чай. Пожевав бутербродов и попив чайку, и вправду согрелись. Освободились от ночного оцепенения, захотели действовать, двигаться.
Двинулись. За Тверью по мосту переправились на левый берег Волги и въехали в нескончаемые сырые леса. Рассвело окончательно, но свет низкого солнца был только в вершинах леса, а внизу, в ущелье меж хвои, на дне которого тянулся неширокий асфальт, была глухая серость. И ни души кругом, ни жилья, ни звука человеческого. Дорога, деревья, узкое небо наверху. Лишь изредка по-хозяйски каркали недовольно пролетавшие мимо и назад крупные вороны.
— А мы туда едем? — обеспокоенно спросил Виктор.
— Куда туда? — захотел уточнений Смирнов.
— Куда нам надо.
— А надо ли нам туда? — философски заметил с заднего сиденья Казарян.
В общем, хорошо, поговорили, скрывая друг от друга ощущение приближающейся с каждым километром их движения опасности.
— Господи, наконец-то, деревня! — обрадовался Виктор, увидев впереди разрыв в стене леса, в котором помещались темно-серые избенки.
Деревня эта была мертва. Она стояла в километре от шоссе, и они, проезжая мимо, увидели издалека, что окна всех домов наглухо заколочены такого же, как срубы, темно-серого цвета досками. Деревня эта умерла давно.
Дорога чуть поднималась к водоразделу. «Олдсмобиль» добрался до вершины, и они увидели солнце сегодня в первый раз. Оно слепило и радовало. Смирнов опустил светозащитный щиток и сбавил скорость. Спускались к болоту, через которое дорога шла по высокой насыпи. Даже не болото то было, так, вековые, уходящие за горизонт, заросшие древней нетронутой ряской черные лужи.
Бесконечная тоска и неподвижная безнадежность. И поэтому вновь возникший мрачный хвойный лес казался симпатичным и живым.
Руля левой, Смирнов правой подобрал с пола карту охотника и рыболова, офицерским глазом оценил нужный квадрат и оповестил томившихся спутников:
— Верст через десять — пятнадцать Сычевка.
— А на кой ляд мы в ней оказались? — выдал предполагаемый вопрос аборигенов Казарян.
— Дом покупаем. Теперь все дома норовят купить в сельской местности, — ответил Смирнов. — Ты покупаешь, Ромка.
— Покупать так покупать, — согласился Роман, а Виктор усомнился:
— Кто же в такой глуши дом покупает?
— Глушь, Витя, это когда бездорожье. А здесь цивилизация. Увидишь еще, сколько здесь ушлых москвичей поселилось, — наставительно развеял Викторовы сомнения Смирнов.
И, действительно, цивилизация. Село — поселок — городок Сычевка ловко расположился на высоком берегу неширокой, но глубокой и чистой реки. Часть домов — в большинстве с кирпичными первыми этажами — стояли, как положено стоять им в русском городе: фасадами к реке и к улице, ведущей вдоль реки. Одноэтажные избы же были обращены к реке задними дворами и огородами, как в деревне. А за главным порядком на второй улице, как прыщи, выскочили дурацкие советские пятиэтажки, соцпоселок, значит.
Миновав мост, «олдсмобиль» проехал по набережной и выбрался к центру, к пятиэтажкам. Но и там не стал задерживаться: скрылся в узком и кривом сельском переулке, идущем от центра, и остановился. Смирнов глянул на часы. По городскому была несусветная рань: шесть часов утра, но бабы, в четыре выгнавшие коров пастуху, уже склонялись в огородах.
Вышли, размяли сильно затекшие от долгого сидения руки-ноги.
— Вы походите здесь, порасспрашивайте насчет того, где, как и что можно купить в предместье или близких деревнях, — распорядился Смирнов.
— А ты? — поинтересовался Казарян.
— А я на травке полежу у ихнего почтамта. Интересно, когда почту привезут, а еще интереснее, кто за корреспонденцией наведывается.
