…Витязь в шишковатом суконном шлеме и гимнастерке на борзом коне мчался сквозь взрывы. Комьями взлетала, образуя неряшливые фонтаны, земля, пучился, клубился, стелился по зеленой степи серо-желтый дым…
Действо это на экране Виктор наблюдал, не входя в зал, из боковой предзальной пазухи. Он не хотел кривляться на премьерном представлении на сцене съемочной группы, и поэтому опоздал на час, чтобы быть в Доме кино к концу просмотра. Но, видимо, организаторы подзадержались, и он попал к самому началу. Не хотелось ему смотреть на это варево целиком. От отвращения он сплюнул на паркетный пол и пошел в ресторан, где готовился банкет в честь окончания картины. На его денежки готовился.
Длинный-предлинный стол уже был готов к бою: на белой скатерти в идеальном порядке были расставлены приборы, радовали глаз непочатые бутылки, неким живописным панно гляделась разноцветная закусь.
Виктор стоял у стола, размышляя над вечной проблемой: пить или не пить.
— Не губи ты пока эту красоту. Иди ко мне, — раздалось сбоку.
Ну, конечно же, Мишка. Дал же Бог здоровья художнику: в бутылке «Пшеничной» оставалось лишь на донышке, а у него ни в одном глазу. Без слов Виктор присел за его столик, без слов сей же момент выпили. Любовным взглядом оценив сценариста, художник, формально закусив, высказался:
— Ты — мерзавец, Витька.
— Это почему же? — без возмущения поинтересовался Виктор.
— Ты куда в прошлый раз сбежал? Я тебя ждал, ждал. Три месяца ждал.
— Дела, Миша.
— Лето тогда было. — С горьким сожалением о прошедшем вспомнил Миша. — А теперь не поймешь — ни осень, ни зима, срань какая-то. Ну, да ладно. Продолжим прерванную беседу, Витек?
— Продолжим, — согласился Виктор, встал, сходил к длинному столу, принес полную бутылку и разлил по рюмкам. Выпили еще разок.
— На чем мы тогда остановились? — спросил Миша.
— На детском стишке, — напомнил Виктор и прочел тот стишок:
На строчке «вдруг охотник выбегает» в ресторанный зал, сопровождаемый оруженосцами, вошел охотник. Только вместо ружья в руках у него была палка.
Увидев Смирнова, Виктор вскочил, вознес руку, закричал:
— Александр Иванович, можно вас на минутку?!
— Ребята, занимайте столик, я сейчас, — сказал Смирнов Алику и Казаряну, и, доковыляв, уселся рядом с Виктором. Вежливо поздоровавшись с Мишей, спросил для порядка:
— Все водку жрешь, Витя? С чего бы это?
Скукожившись личиком от старанья не пролить, Виктор наполнил рюмки и ответил:
— Мне за последнее время дважды доказали, что я — говно. Сначала они, потом — вы.
— Не стоит беспокоиться. Вскорости ты сам себе докажешь обратное.
Выпили втроем. Пожевав, Виктор спросил о главном:
— Мы проиграли партию, Иваныч?
— Мы ее спасли в проигрышном для нас положении. Мы им сделали вечный шах, Витя.
— Я тут Мише детский стишок читал, — сообщил Виктор Смирнову, и, как попугай, повторил:
