Все перепуталось, Иваныч. Кто мы? Охотники? Зайчики?
— В зависимости от обстоятельств, Витя, — сказал Смирнов. — Меня сейчас больше интересуют те, кто принес его домой.
Обиженный тем, что ничего не понимает, художник Миша сурово вопросил:
— О чем вы, мужики?
Вот ведь сука!
Ведомый обрыдшей ему роскошной блондинкой «ситроен» проскочил перекресток у Николы в Хамовниках на желто-красный свет, упруго покачивая рубленым задом, взлетел на горб путепровода над Садовым и исчез, нырнув вниз на Остоженку.
Отстегнулась! Сырцов злобно ударил по тормозам. Особо не обеспокоился: он знал ее привычный маршрут, но раздражала беспечная нуворишская наглость. Да и мало ли что придет этой идиотке в башку… Успокаивая себя, он принялся рассматривать суетливый перекресток. С набережной, разворачиваясь, уходили на Комсомольский воняющие грузовики, двумя шеренгами с двух сторон тронулись на зеленый летне-осенние люди. На осевой пройдя, как на физкультурном параде, друг сквозь друга, две шеренги, достигши тротуаров и превратившись в две стаи, ринулись по своим невеселым делам.
Сырцовская «семерка» рванула с места. Слегка нарушив, он у Зачатьевского вильнул налево, а на Кропоткинской еще раз налево — в Староконюшенный, и к стекляшке-парикмахерской, что в устье Сивцева Вражка.
«Ситроен», развязно скособочившись, нахально стоял двумя колесами на тротуаре у высокого входа в парикмахерскую. Сырцов приткнулся рядом и вылез из-за баранки: решил проверить, что и как.
Поднялся на второй этаж, где женский зал, и, не входя в него, глянул в зеркало напротив. Над блондинистым затылком склонилась изящная парикмахерша в умопомрачительном халатике. Окутывая блондинку пышной хламидой, щебетала приветливо.
Теперь можно и подремать часок. Он вернулся к своему автомобилю, уселся и привалился виском к боковому стеклу. Впереди был клочок Гоголевского бульвара. Хотелось на бульвар, к шахматистам и доминошникам, но работа есть работа.
Всеобъемлющий парикмахерский сеанс длился час сорок. Блондинка выпорхнула в половине третьего. Глянула на шикарные часики и заторопилась. У метро «Кропоткинская» ушла налево по Волхонке и, преодолев Каменный мост, свернула направо. Что-то новенькое.
Сырцовская «семерка» следовала за «ситроеном» на положенной для этого дела дистанции. «Ситроен» миновал Театр эстрады и въехал в арку ужасного серого дома. Притормозив у арки, Сырцов проследил, у какого подъезда остановилась блондинка, и, бросив автомобиль, рысью рванул через двор. Неслышно, мягко ступая, он почти нагнал ее в подъезде. Иного выхода не было: он не знал кода. Пришлось рисковать. Он открыл первую дверь, когда она, набрав код, открывала вторую. Авось не заметит. Сырцов подставил ногу, и дверь не защелкнулась, упершись в его стопу. Только бы не обернулась. Не обернулась, свернула за угол. Он аккуратно прикрыл дверь и прислушался. Щелкнули дверцы лифта. Еще раз щелкнули. Сырцов взглянул на секундную стрелку часов и направился к полированным дверцам. Лифт гудел, а он смотрел на секундомер. Лифт умолк. Все ясненько: пятый этаж. Погас огонек в пластмассовой пупке вызова, и он нажал на нее. Сюда и туда лифт полз, как большая вошь.
На площадке было две двери. Повезло: он сразу же подошел к нужной. Там, видимо здороваясь, уже целовались, потому что сытый и нежный мужской голос с придыханием:
— Заждался. Раздевайся, милая.
— Совсем? — поинтересовался женский голос.
И в унисон рассмеялись вдвоем — предвкушая.
Сырцов загнал «семерку» во двор, пристроил ее незаметнее и принялся ждать, почитывая завлекательный журнал «Столица». Тоска, конечно, но за это деньги платят.
Блондинка выделила на получение удовольствия времени сравнительно немного — час двадцать. Получив его, она приступила к обычным и неотложным своим миллионерским делам.
Успела на аукцион на Старой Басманной. За какие-то тридцать минут выторговала нечто, заботливо упакованное, и, как решил Сырцов, похожее на вазу. Нечто было осторожно положено на заднее сиденье «ситроена».
В валютном продуктовом магазине у Белорусского отоварилась заграничной жратвой и заграничными же напитками, которые — в фирменных пластиковых пакетах — были поставлены в багажник. Только сейчас блондинка позволила себе расслабиться: севши в тачку, откинулась на сиденье, курила, прикрыв глаза.
Обедала с подружкой в «Пекине». Был санитарный час, никого не пускали, а их пустили. Богатые люди — особые люди. Отсюда уж ближайшие сорок минут никуда не денется. Сырцов смотался недалеко на улицу Красина в закусочную, где под завязку наглотался серо-синих скользких невкусных пельменей. Вернулся, снова ждал, с отвращением ощущая нечистый столовский запах, исходивший от собственной куртки.
