— Ромка, помолчи, — посоветовал Смирнов. — Пусть расскажет до конца, после чего мы все, посовещавшись, решим: правильно или не правильно действовал Кузьминский, спонтанно совокупившись с объектом наблюдения.
— Я серьезно, а тебе шуточки все, Санек. Продолжай, Виктор, — разрешил Казарян.
— Курдюмов ей звонит регулярно, последний раз по междугороднему — два дня тому назад, то есть уже тогда, когда ушел под пол. В этот последний раз он намекал на возможность своего неожиданного появления на денек-другой, а так — он в длительной и сложной служебной командировке…
— Где? — быстро спросил нетерпеливый Алик.
— Так он ей и сказал. Просил только, чтобы регулярно ночевала дома. Вот пока и все, что удалось из нее ненавязчиво выбить. Как действовать дальше, Иваныч?
— Ромка все-таки прав. Не надо бы тебе тащить ее в койку…
— Это не я ее тащил, а она меня, — не по-рыцарски оправдался Кузьминский.
— От обеспокоенного друга Курдюмова она могла кое-что скрывать, ревнивому любовнику же про возможного соперника она будет врать. Ты устроил себе тяжелую жизнь, Витя: придется тебе каждый вечер, а следовательно, и ночь, проводить у нее.
— Как она в постели, Витя? — болея за него, полюбопытствовал Казарян.
— Да иди ты! — не принял юмора Кузьминский. — Мне же работать надо, я по ночам работаю…
— Вот и будешь работать по ночам, — успокоил Казарян.
— Где у нее телефон: в комнате или на кухне? — спросил Смирнов.
— На кухне.
— А в комнате телефонная розетка имеется?
— Откуда я знаю?! — возмутился Кузьминский.
— Ты к ней как слесарь пришел, все должен был замечать. А у телефона поводок длинный или короткий?
— Короткий, по-моему.
— Значит, есть розетка в комнате. Такие девицы очень любят разговаривать по телефону с комфортом. На кухне — не отвлекаясь от приема пищи, в комнате — лежа. Когда он позвонит, ты, если она возьмет трубку на кухне, воспитанно переместишься в комнату, если она будет говорить в комнате, то на кухню. И спокойненько подключишься. Мы тебя гонконгской трубкой обеспечим. Это очень важно, Витя, это определение его местонахождения. Если он в ближнем Подмосковье, в городках, которые обозначены на карте, то в тех местах, как правило, автоматики нет, соединяют телефонистки, которые обычно называют пункт вызова. Ну, а если нет, то будешь делать выводы из разговора.
— И как долго мне комедию с любовью ломать?
— До упора, Витя. Пока он не позвонит.
Вляпался Витя Кузьминский, ох и вляпался! Он понуро сидел в кресле, опустив в безнадеге руки меж колен. Трое подчеркнуто сочувственно смотрели на него, делая вид, что вошли в его положение. Казарян очень серьезно возвестил:
— Если партия сказала «надо», комсомольцы отвечают: «есть!»
Кузьминский не отреагировал на его ерничество. Мотнул головой, отряхнулся, встрепенулся (а что оставалось делать?) и бодро спросил:
— А вы-то сами что-нибудь раскопали?
— Самую-самую малость, — признался Смирнов. — Выявили наиболее близких к нему соратников по партии, которых следует прижать в первую очередь. Но нет, нет на них пока серьезной компры. Чтобы прижать по-настоящему. Во всяком случае, определили места их пребывания, нынешние контакты и возможные подходы. Технические службы нашего дорогого Игоря Дмитриевича помогли выяснить, кому принадлежат пятизначные телефоны. Это первые отделы крупнейших военных заводов, Витя. А ты не представляешь даже, что такое на таких предприятиях первые отделы. Завтра я и Алик попытаемся внаглую скатать на один объект, у Алика в этом городе знакомый имеется, так что экспедиция у нас на весь день. Роман берет на себя одного из соратников, он знает его, и слабинки знает, на которых можно поиграть.
— А я? Что мне делать завтра?
— Тебе задача определена, — напомнил Казарян. — Трахаться. Сегодня, завтра, послезавтра… Будет трудно, очень трудно, но ты же советский человек!
К профессорскому дому на Ломоносовском Сырцов прибыл как обычно — к половине восьмого. Знал, наверное, что измениться вряд ли что могло за сутки, но работа есть работа и к тому же, как говорят футболисты, порядок бьет класс. Обычная черная сыщицкая маета — проверка объекта. Вошел в пустой притихший подъезд, даже лифт молчал — рано еще для обитателей этого дома. Пройдя не экономно обширные помещения, спустился на несколько ступенек к запасному выходу во двор. Здесь все, как вчера, как позавчера, как месяц тому назад, год, два: площадка перед двустворчатой дверью являла собой нелепое подобие мавзолея — камень на камень, кирпич на кирпич. Когда-то очень давно управдом распорядился, видимо, сложить оставшиеся после ремонта стройматериалы именно здесь. Временно, естественно. И с тех пор возможность проникнуть кому-либо в дом со двора была равна возможности барона фон Грюнвальдуса, доблестного рыцаря, взять замок.
