— С удовольствием, — признался он, ожидавший этого предложения. Но тут же в порядке интеллигентной отмазки засомневался: — Но вам же отдохнуть надо перед спектаклем?
— Мы отдохнем, мы отдохнем! — словами из классика ответила Алуся. Правда, в новой трактовке: если в традиционной основой реплики был глагол, то она переложила смысловой акцент на существительное. Мы, мы отдохнем!
Ворвавшись в квартиру на двадцатом этаже, Алуся, как и положено женщине, в жилье которой неожиданно появился мужчина, стремительно засуетилась, стараясь незаметно убрать отдельные деликатные детали дамского гардероба, разбросанные ею в утренней спешке. Пряча собранные причиндалы за спиной (так уж смущалась, уж так смущалась!), изложила ему план дальнейших действий:
— Вы отдохните пока здесь, в комнате, а я быстренько переоденусь и мигом приготовлю кофе. Присаживайтесь, Виктор, присаживайтесь.
Она убежала, а он присел. На тахту, застеленную ярчайшей желто-зелено-черной тряпкой и слегка пыльной к тому же. Афиши кругом, размашисто и жирно написанные фломастером автографы почетных гостей этого дома, прямо на стенах между развешанными куклами и масками, на полках не фарфор, не хрусталь, а граненые стаканы, пол-литровые банки и зеленые дешевые бутылки, вместо стульев — непонятные холмики, прикрытые лоскутами той же ткани, что и на тахте, на полу — проигрыватель. Убогие попытки создать нестандартный богемный уют. Виктор встал, подошел к проигрывателю, глянул на него сверху. На неснятой пластинке было написано по-английски «Диана Росс». Диана или Дайана? Не важно, в общем, Росс. И пусть будет Росс. Он запустил пластинку и вернулся на тахту.
Под музыку вплыла в комнату Алуся. Переодетая в нечто многообещающе легкое, она послушала музыку самую малость и пригласила:
— Пойдемте, Виктор. Все готово.
На кухонном столе расставлены чашки, тарелки, легкая закусь, на уже выключенной плите — варварски заваренный в кастрюле кофе, а на тумбе — отдельно — две уже наполненные рюмки. Чем-то желтым, коньяком, наверное. Не садясь, Алуся одну рюмку протянула Виктору, а другую взяла сама.
— За знакомство, Виктор?
— Я за рулем… — вяло отбрехнулся было Кузьминский.
— Мне ведь тоже нельзя. Но чисто символически. На брудершафт…
«Трахать ее или не трахать? — вот вопрос. Трахнешь — может закрыться насчет Курдюмова, расспрашивать последнему любовнику о предпоследнем — ситуация, что ни говорите. Не трахать — неправильно поймет, обидится, вообще не станет говорить». Но гамлетовский вопрос решился сам собой. Алуся напомнила требовательно:
— Ну?
Скрестили руки, выпили и по-детски потянули друг к другу губки. Формальный поцелуй, плавно перешел в неформальный. В забытьи Алуся безвольно откинула правую руку и поставила рюмку на стол. То же самое проделал Виктор, переложив за ее спиной рюмку из правой руки в левую. Как бы в тумане, вроде не понимая, что творят, они, не отрываясь друг от друга, стали незаметно перемещаться в комнату, куда их темпераментно звала Дайана Росс.
Кофий пить не стали. Отложили на потом.
— Иваныч, ты ясновидящий?! — орал Кузьминский, ввалившись в спиридоновскую квартиру. Даже Варвары не боялся, потому что забыл про нее. — Как ты допер, что через Горского на курдюмовских девочек выйти можно?
— Опыт, Витюша, опыт, — Смирнов обнял Кузьминского за плечи и повел в кабинет (Алик следовал за ними), на ходу рассказывая байку: — Помню я, лет тридцать тому назад назначили нашего общего знакомого Александра Спиридонова агитатором-пропагандистом в женский танцевальный ансамбль «Березовая роща». Так тогда наиболее проницательные и дальновидные друзья его настойчиво требовали, чтобы он показал топор. А у Горского — студия. Следовательно, не роща, не лес, а подлесок. Как раз по курдюмовскому профилю.
В кабинете их ждал недовольный жизнью Казарян.
— Одного тебя ждем, ведь договорились ровно в шесть, — укорил он Кузьминского.
— Я Алусю на спектакль отвез и прямо сюда, — невинно объяснил свое опоздание Виктор.
— Какую еще Алусю? — продолжал задавать вопросы Казарян.
— Алусю из записной книжки Курдюмова, — невинно пояснил Кузьминский.
— С успехом тебя, наш юный друг, — поздравил Смирнов, усаживаясь на диван.
— С успехом ли? — усомнился Алик, проходя за стол.
— Рассказывай, — распорядился Казарян.
— А что рассказывать-то? — баловался Кузьминский.
— Выход какой-нибудь на него наметился?
— Вход бесплатный, выход — платный, — ни к месту вспомнил Виктор дурацкое присловие и приступил к изложению: — Ну, конечно же, он и не любовник ее вовсе, он — хороший знакомый, поклонник ее таланта и женских статей, но без надежды — ибо не в ее вкусе. А так как отказано, его желание близости с ней не только не затухает, но и растет с каждым днем…
— Ты ее трахнул? — огорченно перебил многоопытный Казарян.
— Трахнул.
— Это хуже, — констатировал Казарян.
— А что мне было делать? — злобно кинулся Кузьминский на Казаряна.
— Не трахать, — резонно заметил тот.
