— Во! В самую точку! — обрадовался сырцовской оценке покойного партийца Смирнов. — Большие умники и теоретики сидят в ГэБе. Ишь что сочинили! Сидел клерк в рубашечке с короткими рукавчиками и при галстуке и сочинял по-интеллигентски посмертную записочку, стараясь не замять дивно глаженных своих порток. Как бы мент кондовый подобную залепуху подкидную сочинил? А так: «Не мысля себя без партии, которую закрыли проклятые демократы, ухожу из жизни с верой в светлые идеалы коммунизма». И был бы наш мент психологом более глубоким, чем тонконогий гэбистский фрей, который Фрейда, Альбера Камю и Ортегу-и-Гассета читал. А ты читал Ортегу-и-Гассета, Сырцов?
— Не. Я «Малую землю» читал. В армии.
Нет, не безнадежен был Сырцов. Повторно оценивая экстерьер, Смирнов незаметно даванул косяка на заблудшего опера. Опер тихо ухмылялся, вспоминая литературные красоты «Малой земли». В общем, если не считать вполне понятную в данной ситуации подавленность, мальчик в порядке. И на «Малую землю» отвлекся кстати и подначку принял, парируя. Нервничает, конечно, а кто бы, попав в подобную передрягу, не нервничал?
— Я тебе все: «Сырцов да Сырцов», и ты хоть бы хны, — приступил к делу Смирнов. — А в прошлый раз взвился, как Конек-Горбунок.
— В прошлый раз я еще думал, что Бога за бороду ухватил. Гордый был до невозможности и твердо понимал, что вы, конечно, боевой старичок, но в жизни сегодняшней ни хрена не понимаете. Вот тогда и обидно стало, что вы меня все: «Сырцов да Сырцов».
— Точно объяснил, Жора. — Оценил ответ Смирнов. — Помимо круговой обороны есть еще один выход: лечь на дно. Они поплавают, поплавают недолго вокруг, увидят, что ты смирно лежишь, и отстанут без беспокойства. Ну, как?
— Я ведь ко всему прочему еще и мужик, Александр Иванович. Мэн.
— А теперь последнее мое предложение. Ты со всеми потрохами, без вопросов и условий переходишь ко мне и работаешь на меня так, как я захочу. Работа будет оплачиваться.
Сырцов повернул голову, посмотрел, наконец, Смирнову в глаза:
— Я себя высоко ценю, Александр Иванович, очень высоко.
— Про «очень» ты зря, — как бы «а парт» высказался Смирнов. — Но в общем-то, человек и должен ценить себя высоко, разумно определяя, что он может стоить. Я заплачу тебе как надо, Жора.
— Откуда у вас капитал, полковник милиции в отставке?
— Да или нет?
— А если да?
— Ну, ну, паренек, напрягись, без «если»!
— Да.
— Чудесненько. Меня сейчас к Алику Спиридонову домой подбросишь и приступай сразу же. Помолясь предварительно.
— Дом на набережной? — попытался искрометно угадать Сырцов.
— Дом на набережной, Жора, задачка для элементарного топтуна. Проследить, отметить по местам и доложить. А крутить — раскручивать того неосторожного любовника покойной Татьяны Вячеславовны придется серьезной компанией, чтобы рвать его на куски со всех сторон. Нет, Жора, работка твоя будет посодержательней. Был у нас недавно вождь один, ты, может, еще на демонстрациях его портрет на палке носил, по имени-отчеству Юрий Егорович. Помнишь такого?
— Ну.
— Господи, как я не люблю нынешнего модного «Ну»! Да или нет?
— Да, помню, помню! Перед глазами стоит, как живой!
Смирнов неодобрительным хмыком осудил излишне бойкий тон Сырцова, но словесно отчитывать его не стал. К изложению задания приступил:
— Перво-наперво найди его и не отпускай. От страха он сейчас как бы полунелегал, по конспиративным квартирам мечется. Исходные — телефон сестры, у которой до недавнего времени постоянно скрывался. Сейчас, я думаю, Казарян его оттуда спугнул. Найдешь его, и тогда начнется твоя главная работа: доскональное выявление его связей. Хорошенько отработаешь эти связи, и мы с тобой по ним стаю сыскных пустим.
— А кто на конце, Александр Иванович?
— Вот об этом тебе знать рановато, Жора. Все понятно, или мне еще пожевать, чтобы ты проглотил?
— Все понятно, — заверил Сырцов, поднялся со скамейки, стал напротив, засунул руки в карманы широких штанин и покачиваясь на каблуках, спросил: — На кого вы работаете, Александр Иванович?
— Ты меня по двум предыдущим делам знаешь, Жора. — Опираясь на палку, поднялся со скамейки Смирнов. — И убедился, что работаю только на себя.
Сырцов ухмыльнулся понятливо и заметил кстати:
— Сейчас у вас деньги. Бабки от кого-то идут?
Игорь Дмитриевич послушно гулял у полукруглой скамейки, завершавшей скульптурно-архитектурный комплекс памятника Грибоедову, который, если снять тогу и мундир, запросто сошел бы за известного советского писателя Евгения Воробьева, автора знаменитого романа «Высота». Гулял Игорь Дмитриевич в паре с по-английски строго элегантным пятидесятилетним гражданином, принадлежность которого к определенному ведомству обнаруживалась лишь излишней тщательностью разработки образа джентльмена на прогулке. Джентльмен первым увидел Смирнова и откровенно узнал, не скрывая, что знаком со смирновскими фотографиями и приметами. Узнал, улыбнулся встречно и, обернувшись к Игорю Дмитриевичу, взглядом дал понять, что его надо познакомить со Смирновым.
