В кабинете Спиридонова тот первый день сразу же определил каждому свое место: кинорежиссер Казарян и сценарист Кузьминский на обширном диване, обозреватель Спиридонов за письменным столом, а пенсионер Смирнов в кресле у стола.
Пенсионер остановил магнитофон. Был он тих и задумчив: еще раз переживал тот разговор. Потом предложил высказываться простым, как мычание:
— Ну?
— Ну и разрешили тебе действовать автономно? — для начала спросил Казарян.
— Разрешили, — без тени юмора ответил Смирнов.
— Сначала автономия, затем суверенитет, а потом ты их самих запросто за горло схватишь… — поразмышлял вслух Кузьминский, а Спиридонов был единственный, кто промолчал.
— Теперь общее ощущение о разговоре в целом. А, ребятки? — попросил Смирнов.
— Что же о разговоре разговоры разговаривать? — мрачно задал риторический вопрос Алик и тут же сам порекомендовал, чем надо заниматься: — Говорить следует о персонажах сей пиэсы.
— Вот и говори, — поймал его на слове Смирнов.
— Дружочек мой Игорек что-то совсем плох, — озадаченно признался Спиридонов. — Истеричен, суетлив, не выдерживает разговора на равных ни с тобой, ни с Витольдом Германовичем. А Витольд этот — крепенький паренек: не укусить, не раскусить. Черный ящик. На вопрос: «С кем он, этот мастер культуры?» — сейчас ответить не могу.
Пока Алик держал речь, Смирнов с любовным интересом разглядывал свою правую руку — сначала тыльную сторону ладони, потом, как при гаданьи, собственно ладонь. Дослушав Спиридонова и до конца проследив линию своей жизни, небрежно так, впроброс, спросил:
— А третий участник? Я?
— Игоря ты переигрывал, как хотел, — не задумываясь, ответил Алик и задумался вдруг. — А с Витольдом сложнее… Игоря, к примеру, ты завел с полуоборота, а его и так и этак пробовал и ничего… Только однажды, к концу ближе, ты его зацепил и он тебя в ответ. На мгновенье оба ощетинились, но сразу поняли: не стоит. И тут же, обоюдно признавая ничью, устроили перебрех. Ничья, Саня. А если общий результат с их командой, то ты в выигрыше: полтора на пол-очка.
— В общем, Алик прав, — не выдержав положенной паузы, приступил к изложению своих соображений Казарян. — Конечно, с Витольдом ты сыграл вничью. Но, как говорят шахматисты, его ничья убедительней твоей. К тому же играл он красиво. Особенно мне одно местечко запомнилось, когда начальственный Игорек хвост распустил насчет возможной дублирующей тебя команды. Я возликовал: сейчас мой Санятка их голыми руками брать будет! Ан нет, Витольд только и сказал: «Игорь Дмитриевич» — и все в миг смешалось, так что продолжать тебе доламывать Игорька не было смысла. Блистательный ход!
— Почему доламывать Игорька не было смысла? — раздраженно полюбопытствовал Кузьминский. — Доламывать надо было обязательно.
— Реплика Витольда лишила обязательной серьезности последующие ответы Игорька. Начинался пинг-понг вместо шахмат, игра «хотите — верьте, хотите — нет» и поэтому наш полковник не полез дальше. Так, Саня?
— Так. — Подтвердил Смирнов и задал вопрос, ни к кому не обращенный:
— Игорь и Витольд играют в одной команде?
— Да. — Не раздумывая ответил Спиридонов.
— Да ты подумай, подумай сначала! — разозлился вдруг Смирнов.
— Да. — Без паузы повторил Алик. — Тебе, чтобы подумать, час по крайней мере необходим, а мне — мгновенье.
— Вот поэтому ты и дурак, — с удовольствием сделал вывод Смирнов.
— Я — не дурак, а политический обозреватель телевидения и радио, — без обиды поправил его Спиридонов.
