— Ваши представления о «джипе», видно, еще со времен войны, — покровительственно догадался Коляша. — Закрытый, закрытый, и хорошо закрытый. Все как в легковухе, только проходимость джиповая. Так подойдет?
— Подойдет, — решил Смирнов. — Доверенность на меня сделали?
— Сделали. К паренькам пойдем теперь?
— Пришлешь их ко мне по спиридоновскому адресу к 11 часам. А сейчас мне некогда, срочные дела. «Джип» где?
— У подъезда, — сообщил Англичанин и тут же швырнул ключи от автомобиля Смирнову: старческую реакцию проверил. Смирнов ключи легко поймал, спрятал в карман. В карман же отправил и доверенность и, встав, задал вопрос, оглядывая Коляшины апартаменты:
— Ну, и что интереснее, Англичанин: убегать или догонять?
…Дорогого благородно-металлического цвета «мицубиси», еле слышно журча мотором, бежал по вздыбленной Москве и быстро добежал до Пушкинской, где у «Известий» уже ждали Смирнова Казарян и Спиридонов. Было четверть десятого.
— Реквизировать бы эту машину у твоего буржуя, — помечтал вслух Казарян, усаживаясь на заднее сиденье «мицубиси».
— Нареквизировались. Будя. — Всерьез отреагировал на это заявление Спиридонов. А Смирнов никак не отреагировал. Спросил только:
— Предварительно позвоним?
— А зачем? — удивился Казарян.
В чистом подъезде — вестибюле было тихо-тихо, как в раю. Они поднялись на пятый этаж и позвонили. И за дверью было тихо. Было тихо, и они ждали. Долго ждали и безрезультатно.
— …Твою мать! — отчетливо и яростно выругался Смирнов и пнул кривой своей ногой богатую обивку. — Опоздали!
— Да вовремя, — успокоил его Казарян, не поняв поначалу, на что они опоздали. Потом понял и ахнул: — Думаешь, Саня?!
— А что тут думать, думать-то что? — лихорадочно бормотал Смирнов. Он извлек из кармана связку отмычек и подбирал подходящую, пробуя их по очереди в замочной скважине. Щелкнул, наконец, замком два раза. Колдуя теперь над английским, заклинал: — Только бы не на задвижку!
Дверь подалась, но ненамного: держала внутренняя цепочка. Роман не выдержал, заорал в щель:
— Ленчик!
В квартире по-прежнему было тихо, как в раю.
— Хана Ленчику, — понял Смирнов и, передав Роману ключи от машины, приказал. — Там за задним сиденьем ящик с инструментом. Хватай кусачки и сюда как можно быстрее…
Качественный иностранный инструмент проделал свою работу без напряжения: цепочка жалобно крякнула и развалилась. Они вошли в квартиру. Ноздри Смирнова дернулись, учуяв тревожаще знакомый запах. Смирнов знал, как пахнут пороховой дым и застывшая кровь.
Их нашли в столовой. Видимо, перед тем как умереть, Ходжаев и Арсенчик, по-кавказски сидя на богатом ковре, играли в нарды. Арсенчика пристрелили прямо за игрой: его простреленная точно посреди лба голова покоилась на забрызганной кровью доске драгоценного дерева. А Ходжаев пытался бессмысленно бежать: ему выстрелили в затылок, когда он распахнул дверь в студию. Так и лежал теперь — ноги на ковре, а туловище и голова на сером бобрике.
Смирнов стоял и молча смотрел, оценивая. Оценил, вздохнул и решил: — Убийца под альпиниста косил. Штифт надо искать. Судя по всему, уходя, он не гасил свет. Поищи, Рома.
Роман вернулся почти тотчас.
— В кабинете окно — настежь. Ты как всегда прав, Саня. Там потрошили письменный стол и секретер. — Роман, наконец, и здесь огляделся. Раньше он все на трупы смотрел: — Гляди ты! А здесь все серебро столовое из горок взяли, богатое тут серебро было: графины, вазы, сахарницы, молочники и прочая хренотень. А, может, просто скокари, Саня? В этой квартире есть чем поживиться.
— Какой скокарь, если он не идиот или истеричный мальчишка, возьмет на себя два трупа?
— Мы сегодняшних совсем не знаем, Саня.
— Оба застрелены профессионалом, Рома. И осведомленным профессионалом. Первым — телохранителя, потенциальную опасность для него, вторым — собственно объект. Лоб и затылок. Щегольство наемного убийцы.
Спиридонов молчал, потому что его мутило.
— Что делать будем, Саня? — спросил Казарян.
— Сейчас Махову позвоню. Его отдел убийствами занимается, — пообещал Смирнов, но с места не стронулся, стоял, смотрел на трупы.
— А как мы объясним милиции, что мы здесь? — поинтересовался Казарян.
…Махов прислал Демидова с парою молодых и экспертами, и работа закипела. Молодые были заняты протоколом осмотра, эксперты елозили по перспективным местам, а Демидов, демонстративно не заметив перекушенной цепочки, провел предварительный опрос Смирнова, Спиридонова и Казаряна и отпустил их с Богом.
Хорошо было на улице, даже в сером колодце двора этого дома было хорошо после ходжаевской квартиры. Они постояли, покурили: Смирнов глянул на часы. Было четверть двенадцатого.
— Поехали ко мне, — приказал Смирнов. — Топтуны уже ждут, а в двенадцать Сырцов прибудет.
— Не к тебе, а ко мне, — поправил его наконец-то заговоривший Спиридонов.
Уже в машине Смирнов вдруг ударил кулаком по баранке и заорал:
— Язык, язык мой поганый!
— Теперь они, надо полагать, за Сырцова возьмутся, — невозмутимо предположил Казарян. Такое ужасное предположение успокоило Смирнова, — думать стал, рассуждать.
