— Кто это там?
— А я откуда знаю? Иди и спроси.
Виктор подошел к входной двери и по возможности грозно спросил:
— Кто здесь?
— Эдик, а, Эдик?! — позвал-спросил хриплый голос за дверью.
И на этот раз в глазке пресловутый алкоголик качался.
— Нету здесь никакого Эдика! — почти по-бабьи вскричал Кузьминский.
— А должен быть, — возразил голос за дверью и твердо решил: — Раз его нету, так я здесь его подожду.
Кузьминский видел в глазок, как алкоголик устраивался на ступеньках. Снял куртку, положил на холодный камень, сел на нее, головку предварительно защитив каскеткой, привалил к перилам.
— Скажи ему, чтобы ушел, — не то приказал, не то попросил Виктор.
— А пусть себе сидит! — решила Алуся. — Витенька, а что если нам сейчас перепихнуться, а? После стрессов это, говорят, большое удовольствие!
Смирнов, сидя у окошка, видел, как, выйдя из служебного «мерседеса», Игорь Дмитриевич, что-то объяснял сначала охраннику, а потом шоферу. Долго объяснял. Когда «мерседес» отъехал, на той стороне переулка обнаружился Витольд Германович Зверев. Игорь Дмитриевич не видел его. Он резко повернулся лицом к окошку, в котором, как красна девица, пригорюнился Смирнов (его он тоже не заметил) и резко рванул на себя литую, с претензией ручку двери чайного кафе, облюбованного отставным милицейским полковником.
Другой отставной полковник (КГБ) продолжал стоять на противоположном тротуаре. Профессионал по привычке осматривался.
На столике перед Смирновым расположились ополовиненные поллитровка, слегка тронутая закусь.
— Здравствуйте, Александр Иванович, — подойдя, поздоровался Игорь Дмитриевич и, оглядев стол, заметил: — Не слишком ли мы прытко, а?
— Не мы, а я, — поправил Смирнов и опроверг: — Не прытко.
— Как говорится, воля ваша, — холодно признал право Смирнова делать то, что он хочет, Игорь Дмитриевич и, отодвинув стул, сел напротив.
— А где же Витольд Германович?
— Сейчас придет. Он за вашим прибытием присматривал, — объяснил ситуацию Смирнов и, не наливая Игорю Дмитриевичу, налил из початой бутылке себе. В сущности, эта рюмка была первой, но ему хотелось, чтобы Игорь Дмитриевич и Витольд Германович считали его на данный момент сильно выпившим.
Маханул рюмашку. Закусил луковым пером. Подмигнул Игорю Дмитриевичу. Игорь Дмитриевич невозмутимо смотрел на него.
Смотрел сверху и Витольд Германович. Он уже подошел, но не садился, потому что хотел поздороваться. Смирнов и Игорь Дмитриевич обратили на него, наконец, свое внимание. Тогда он поздоровался, учтиво поклонясь.
— Привет, — сказал Смирнов.
— Здравствуйте, Витольд Германович, — поприветствовал Игорь Дмитриевич. — Присаживайтесь.
— Марконя! — завопил Смирнов. — Можно тебя на минутку?!
Вмиг у их столика появился пятидесятилетний амбал и слезно попросил:
— Александр Иванович, вы меня один на один хоть Брежневым зовите, но ведь мои служащие привыкли к тому, что ко мне обращаются по имени-отчеству — Марат Павлович.
— Ну, извини, ну, забылся, Марат Палыч. Скажи, чтобы здесь все изменили. — Смирнов неверной ладошкой указал на опоганенный им стол.
— Будет сделано! — услужливо согласился Марат Павлович и удалился.
— Почему Марконя? — полюбопытствовал Витольд Германович.
— В зоне он юнцом из ничего детекторный приемник сделал. Так сказать, изобретатель радио, Маркони. Да еще зовут Маратом. Вот и прилипла к пареньку на всю жизнь кликуха Марконя.
— Он что, вор в законе? — показал свою блатную эрудицию Игорь Дмитриевич.
— Он — владелец кафе, в котором мы выпиваем и закусываем, — ответил Смирнов.
— Это вы, Александр Иванович, выпиваете, — заметил Витольд Германович.
— И не закусываете, — добавил Игорь Дмитриевич.
— Сейчас Марконя оформит все по высшему разряду, и я с закусью доберу.
— Уголовник перековался в предпринимателя, — отметил Игорь Дмитриевич. — Сугубо совковый путь к приватизации.
— Уголовник — это всего лишь одна из бывших его ипостасей. Марконя — талантливый человек. А по-настоящему талантливый человек талантлив во всем. Талантлив ли я? Вряд ли. Талантлив ли Витольд Германович? Не знаю. Талантливы ли вы, Игорь Дмитриевич? Не уверен.
— Следовало ли вам так надираться? — незаметно закипая, спросил Игорь Дмитриевич.
— Следовало ли нам так обсираться? — почти эхом и в рифму откликнулся Смирнов.
— Не понял, — злобно спросил Игорь Дмитриевич.
— Это он о провале операции, — разъяснил Витольд Германович.
— …Которую провалил он, — конкретизировал Игорь Дмитриевич.
— Которую провалили мы, — грустно согласился со Смирновым Витольд Германович.
— Вчера почти в открытую под веселый барабанный бой прыгнул за бугор завершивший все свои дела здесь Иван Вадимович Курдюмов. — Сам не сознавая, что вещает почти торжественно, сообщил Смирнов.
Никто не успел издать ожидаемого возгласа горестного изумления, потому как подкатили сервировочный столик. Двое изящных и быстрых парней сделали им на столике так красиво и завлекательно, что Игорь Дмитриевич и Витольд Германович забыли о горестях, а Витольд Германович даже нашел возможность согласиться с постулатом Смирнова:
— Действительно, талантлив.
