День, когда Бога не стало полностью

Марина вздохнула и приготовилась слушать очередной рассказ про то, как ее парень не уважает, или как она ссорится с мамой, или что-то, с чем она могла бы сама справиться, но хочет задействовать как можно больше народу. То, что Лена рассказала, не могло вместиться в голову, где только осела третья форма глагола. Можно ли было верить Лене? Катя говорила, что такие, как Лена, только и делают, что питаются жалостью окружающих. Высасывают ее до тех пор, пока не останется ничего внутри, кроме ощущения полной безнадеги.

Она не знала, что говорить. Все слова выветрились вместе с надеждой. Осталась только конструкция «Айв бин бетер». И действительно было лучше. Еще вчера, несмотря на исчезновение Кати, было лучше. Злость поднялась с самого дна нутра, хотелось громко крикнуть Лене в лицо, что она дура, права была Катя. Зря люди разбрасываются такими словами, иногда в шутку называют кого-то дураком. Дурак – это что-то очень конкретное. Если бы можно было поместить человека в словарь, рядом с определением слова «дура» жила бы Лена.

– О, Маруська, как дела?

Откуда-то из темноты возник Киря. Его большая фигура нависла над ними. Но Марина не испугалась. Нечему было пугаться. Она встала, по привычке отряхнула зад от пыльной лавки, выпрямила спину, чтобы казаться выше рядом с Кирей, прокашлялась и сказала:

– Айв бин бетер.

В мастерской в полдень были только Марчелла и Киря. Но Женя не обратил внимания. Сказал, что ему нужно уехать, Киря махнул, будто прогоняя назойливую муху, и уставился на какую-то ржавую деталь на столе. Марчелла молча пила кофе и курила. Будь Женя внимательнее, он бы заметил кое-что еще, но он не заметил. Прыгнул на свой мотоцикл – теперь у него были деньги на бензин – и, подняв столб пыли, исчез в ней.

Он ехал не так быстро, как хотел. Днем рисков больше, чем ночью. По асфальтовой дороге проехать два километра, мимо Одоевского, потом налево на грунтовую к терриконам и свернуть на крайнюю, Кирпичную. Участок от своего дома до дома Саши он мог бы преодолеть с закрытыми глазами. И он уже так делал. И не раз.

Саша вышел не сразу. Спал. Зевая, он открыл калитку и тут же упал. Женя и сам не понял, как так вышло. И только когда костяшки на правой руке заломило, он осознал, что сделал, и посмотрел на Сашу. Тот закрывал лицо руками, но кровь струилась сквозь пальцы. Капала на землю.

– Ты мне нос сломал.

– Не думаю.

Женя сказал это больше для себя. Вся ярость, что росла в нем, пока он ехал, испарилась от вида Саши, зажимающего нос.

Женя сел рядом. Саша попытался отодвинуться, но остался на месте.

– Катя уехала.

Саша не ответил.

– Ты все-таки ее бросил.

– Тебе-то что?

Женя не ответил. Саша запрокинул голову, все еще сжимая ноздри.

– Запал на нее?

Женя снова не ответил.

– Братан, если б я знал, то ни в жизнь.

Саша вернул голову на место, отпустил нос, посмотрел на руки. Кровь больше не текла.

– У меня нормальный нос? – спросил он, повернувшись к Жене.

– Да пошел ты.

Женя встал, отряхнул с себя пыль и вышел. Ему хотелось обернуться, убедиться, что Саша в порядке, но он не обернулся.

К дому Кати он ехал окольными дорогами. Ему не хотелось кого-нибудь встретить. Когда живешь в маленьком районе, не увидеть знакомых почти невозможно. И Жене не трудно было бы остановиться или просто кивнуть. Он боялся, что кто-то узнает, куда он направляется. Поэтому, прибавив газа, Женя ехал по неровному грунту улиц, названия которых никогда не выучит.

Калитку он открыл легко. Вошел. Во дворе тихо. Постучал в дверь, которая была распахнута. Из дома доносилось радио. Бесконечная болтовня. Женя стукнул сильнее.

Раяна вышла и сначала округлила глаза, потом прищурилась, припоминая Женю. Он решил ей помочь:

– Я друг Саши.

– Женя. Я помню.

Женя вошел пригнувшись, хотя потолок прихожей никак не мог его достать. В комнате с разложенным диваном и кухонным столом Женя сел на табурет. От мысли сесть на диван сразу отказался.

– Чай будешь?

Женя кивнул. Это отличная возможность подумать, что он хочет сказать. Но Раяна быстро протянула ему кружку с надписью «Выпускник 2003». Кружка Кати. Женя обнял ее ладонями, а потом подумал, что Катя наверняка ни разу не пила из нее.

– Катя уехала навсегда?

– Катя уехала замуж. Навсегда ли? Как Бог даст.

Женя отпил из кружки выпускницы Кати. Чай показался слишком горьким и слишком сладким одновременно.

– Что с рукой?

Женя глянул на покрасневшие костяшки правой руки и не ответил.

– Подрался?

Женя уже жалел, что приехал. Раяна ему не нравилась. Слишком внимательно она его рассматривала, щурила глаза, черным обведенные. Потом достала пачку сигарет и что-то еще. Закурила. Жене не предложила. Он и не хотел.

Зажимая в зубах сигарету, она быстро тасовала липкую колоду карт. Потом, так же не вынимая сигареты, быстро кидала по три на стол. Когда количество карт ее удовлетворило, она отложила остаток колоды в сторону, затянулась и выпустила на них дым.

– Ты не там, где должен быть.

– Что?

– Ты не червовый король.

– Чего?

– Ты выпал почти в самом конце. Не на своем месте ты. Идешь не по своей дороге. Понимаешь?

– Нет.