День, когда Бога не стало полностью

Марина смотрела на исписанные любимым почерком листы в руках и не знала, что делать. Бежать к Раяне и умолять дать адрес, чтобы написать ответ? Или вовсе купить билет на поезд? И где она сейчас? Все еще едет или уже обнимается с Игорем? И что она имела в виду, говоря про маму? Хотелось все обсудить, задать вопросы. Что значит «прививка от заразы»? И почему Саша убийца, а Женя обречен?

Марина посмотрела на темную гладь карьера, смяла листы, засунула их в карман шорт и нырнула с камня. Уже в воде она подумала о том, что так нырять опасно. Под водой открыла глаза и огляделась. В мутной синеве было тихо. Каких-то пара часов, и шум заполнит глубину. Марина вынырнула, набрала воздуха и снова отправилась в холодную глубь. «Вот бы стать русалкой, – подумала она. – Найти подземные ходы и выплыть в мировой океан». С Катей они фантазировали, что русалки наполовину рыбы верхней частью. И много смеялись.

Дома бабушка спросила про Катю. Она умела подловить, когда меньше всего ждешь. Сейчас, когда Марина вернулась мокрая с карьера, ей не хотелось говорить. Но бабушка не отстанет.

– Она уехала.

– Покрутила хвостом и тю-тю?

– Каким хвостом? Ба!

– Знама каким.

– Да почему ты вечно такая? Говоришь, что кто-то крутит хвостом, а сама… – Марина запнулась.

– Что – сама? – Бабушка встала в позу.

– С Бутом!

Марина бросила этот комок слов в бабушку и почувствовала горячие слезы в горле.

– Это не твое дело, но я объясню.

– Ба, не надо. Прости.

– Нет, ты послушай.

– Не хочу, ба. – Марина умоляла.

– Думаешь, на что мы живем? На мою пенсию? Или на мамину зарплату? Которую она не получает, кстати, уже два месяца. Но это ее крест.

– Ба, прости. Я больше не буду.

– Принцесса нашлась. Думает, что все вокруг нее вертится. Катя уехала. Глядите, люди, горе какое!

Бабушка вошла в раж. В такие моменты Марина думала, что по ней плачут сцены провинциальных театров. Бабушка могла даже заплакать, если того требовал сюжет. Когда умер дед, она была так занята приготовлениями к похоронам, что совсем забыла отыграть положенное горе. А когда вспомнила, сделала это так, что стало даже неловко. На кладбище она хотела броситься на опускающийся гроб и уже сделала шаг, как у одного из могильщиков соскользнула веревка и гроб рухнул одним краем. Извечная проблема гробовщиков. Бабушкина приготовленная скорбь вмиг сменилась гневом, который она обрушила на бедолагу. Марина часто думала, как в гробу все съехало и, может, даже руки развалились. Но бабушка этот случай не вспоминала. А когда Марина спрашивала, отвечала, что не помнит, потому что горевала. Но если спросить, чего и сколько она в тот день поставила на стол, чтобы накормить и напоить сто десять гостей, она расскажет без запинки.

Бабушка еще какое-то время говорила, но потом стала собираться на дойку.

– Сходить с тобой?

– Не надо. Должен прийти пацаненок от Бута, впустишь его, он заберет две пятишки.

Бабушка нагрузила тележку едой и водой для Зорьки и медленно двинулась в путь. Марина осталась ждать «пацаненка от Бута». Хотела еще раз прочитать письмо, но в кармане мокрых шорт оно размякло, и некоторые плотно стоящие слова растеклись синими пятнами. Марина решила не расстраиваться и подождать, пока высохнет бумага.

Не успела она переодеться, как раздался звонок. У калитки стоял Женя. Он будто не удивился и спокойно поздоровался. Марина провела его в кухню. Там он разулся и босыми ногами прошел сначала к шкафам, включил свет – знал, что выключатель за тяжелым, непонятно откуда взявшимся серым бушлатом, – и открыл скрипучую дверь в тайную комнату. Марина молча наблюдала. В комнате без окон он взял две пустые пятилитровые бутыли, протер их от невидимой пыли, поставил на стол и открутил крышки. Двадцатилитровая бутыль из голубого стекла, оставшаяся от дедова деда, стояла на полу. Полная. Женя несколько раз пристраивался, но не решался поднять.

– Помоги, – попросил он.

– Вот еще.

Женя оглянулся и посмотрел на Марину. Кажется, впервые за все лето он смотрел прямо на нее. Она крепче сцепила руки на груди. Женя усмехнулся и присел на корточки. Обнял посудину, попробовал поднять, ничего не вышло.

– Выскальзывает, – зачем-то пояснил он.

– Ага.

Женя выпрямился, постоял, почесал голову. Снова почесал. Марина хотела что-то сказать, но промолчала. В комнатке без окон было душно.

– Если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай.

– А я мешаю?

– Стоишь и смотришь.

– Я должна следить, чтобы ты не взял лишнего.

Женя обернулся и снова пристально посмотрел. Марина выдержала, хотя очень хотелось отвести взгляд, что-то сказать, как-то нарушить статичность происходящего. Женя вернулся к банке. Кое-как он наклонил бутыль и налил. Марина удивилась, как ни одна капля не пролилась на пол. Женя очень старался.