День, когда Бога не стало полностью

Наконец они вышли на широкую улицу. Среди маленьких скрюченных домов пугающе возвышался большой кирпичный. Вдоль забора были припаркованы «девятка» и «жигули». В серой «девятке» на заднем сиденье развалились двое. У Жени похолодело внутри. Он знал это место. Женя едва заметно обернулся на Марину. Она смотрела под ноги, лицо ее было бледным и уставшим. Ему хотелось взять ее за руку, провести через все это. Но он молча катил мотоцикл дальше.

– Помощь нужна?

Кто-то вышел из двора. В расстегнутой рубашке и с золотым крестом на волосатой груди он чем-то напоминал Бута. Двое в «девятке» тоже уставились на них.

– Не, докатим.

– Давай подсобим.

Женя остановился. Он знал, что игнорировать его помощь не лучшее решение. Но вести переговоры, как это делал Саша, он не умел.

– Давай, давай. – В рубашке с крестом приглашал во двор.

Женя беспомощно оглянулся на Марину, она шла за ним. Она тоже все понимала. Бессмысленно бежать.

Во дворе двухэтажный дом окружали разные постройки, но внимание привлекала беседка с огромной печью. От нее исходил жар. Возле печи две женщины что-то громко готовили под работающий телевизор.

– Я Федя Иванов, – сказал мужчина с крестом.

– Знаю. Я Демьянов.

– Слыхал про деда. Упокой, Господь, его душу. – Федя перекрестился. – А это? Невеста?

Федя подмигнул Марине и засмеялся. Женя не ответил.

– Что забыли в наших краях?

– Заблудились.

– Вынюхиваете?

– Нет.

– Я знаю, с кем вы якшаетесь.

– Мы просто шли домой.

– Значит, так. Зови старика. Разговор давно назрел.

Женя поднялся и хотел кивнуть Марине, но Федя его остановил.

– Девица останется. Залогом.

– Да она вообще не местная.

– Вот и познакомимся пока.

– Пожалуйста. – Женя не слышал своего голоса.

– Иди, не позорься.

Двое, что сидели в «девятке», вдруг оказались рядом.

– «Яву» тоже оставь. За ней ты точно вернешься.

Двое проводили Женю к выходу и закрыли за ним калитку. Стало трудно дышать. Женя почувствовал, как зачесалось все тело. Плохой знак. Такой зуд всегда предшествовал оцепенению. Но цепенеть нельзя. Нужно бежать. И Женя побежал. Он не помнил, как выбрался из лабиринта кривых улиц. Он не помнил, кто его окликнул, когда он пробегал мимо знакомых домов. Он не помнил, сколько времени он бежал, прежде чем вбежал в мастерскую Бута.

Кто-то красил недавно поставленный бампер на «Волге». Женя вбежал в домик. Впервые он переступил этот порог. В комнате, что служила кабинетом бухгалтерии, никого не было. Валентин обычно приходил либо утром, либо вечером. Женя дернул на себя вторую дверь и пошатнулся. Темнота и духота сдавили внутренности. Не сразу он разглядел обстановку. Разложенный диван со скомканной постелью, стол, кресло и шкаф. А на стене огромный ковер. На диване лежал Бут, а под боком Марчелла.

– Дядя Вова, – позвал Женя.

Бут не отвечал. Марчелла медленно открыла глаза, посмотрела сквозь Женю, закрыла, потом снова открыла.

– Ты попутал? – Она попыталась встать.

– Его Федя Иванов вызывает.

– Иди отсюда, – сказала она.

– Там Марина.

– Ты оглох? Вали!

Женя шагнул к кровати и бросил взгляд на шприцы на столе. Марчелла перехватила его взгляд.

– Давление.

– Пожалуйста, разбуди его.

– У них с Федей все улажено.

– Нет, не улажено. Надо идти. Пожалуйста.

Марчелла уже почти села, потирая глаза.

– Не встанет он, Жень. До вечера не встанет.

Женя почувствовал, как пол расплывается под ним и его засасывает в какую-то липкую лаву. «Господи, помоги», – подумал он и отключился.

– Какого хуя тут происходит? – услышал Женя.

Нужно встать и все объяснить. Киря поймет. Он поможет.

– Федя, – пробормотал Женя.

– Какой Федя?

– Федя зовет.

– Он говорит, что видел Федю, тот забрал кого-то.

– Что? – Киря запнулся. – Последние мозги продолбили?

Киря ударил кулаком в стену, Женя очнулся.

– Кирилл, не порти нам все, – спокойно сказала Марчелла.

– Я порчу? Я порчу? Оглянись! Ты давно в дерьме!

Киря вышел и хлопнул дверью так, что штукатурка на потолке осыпалась. Бут открыл глаза и подслеповато посмотрел на Женю. Это длилось не больше секунды. Потом его глаза расширились, и он повалился с дивана, но не упал, а как-то пошел. Будто против воли, будто кто-то невидимый переставлял его ноги. Он переступил через Женю, выругался и вышел. Женя поспешил за ним.

– Кирилл, не смей, – осипшим голосом крикнул Бут. – У нас мир.

– Да пошел ты, – буркнул Киря.

– Подумай о матери.

– Сам думай! Меня достало это дерьмо.

Киря возился в сарае, перебирал железяки.

– Сынок, Христом Богом прошу.

Бут опустился на колени. Он стоял в пыли посреди двора, все смотрели на него. И в этот момент Жене стало его жаль.

– Кирюх, давай на «мерине», – сказал кто-то из мастерской.

– Только аккуратно, – согласился Киря. – И за Пашком заедем. У него волына была.

– Кирилл, не смей, – все еще хрипел Бут.

Киря не обращал внимания на отца, собирал какой-то тяжелый лом. Другой мастер заводил «мерседес».

– Этого с собой возьми, – сказал Бут, поднимаясь с колен.

Киря кивнул Жене, чтобы садился на заднее сиденье, а сам открыл ворота. Машина выехала, пробуксовывая задними колесами. Женя оглянулся. Бут что-то говорил Кире на ухо, тот молча кивал.