Запинаясь от волнения, он осмелился пригласить ее на свидание. В тот же вечер они несколько часов болтали без остановки, сидя в закусочной в центре Солт-Лейк-Сити. Директор поглощенно слушал, как она без умолку что-то рассказывала, и любовался взглядом ее зеленых глаз. Это была смесь восторга и желания, голода и вожделения. Лаура вся была потоком энергии, вихрем чувств, каждая ее мысль сопровождалась бурной жестикуляцией. Директор влюбился в нее, в ее интерес к психологии. Они разделяли одни и те же мнения по поводу Фрейда, Скиннера и Карла Роджерса, по поводу снов, заблуждений, потенциала человеческого существа и его способности к ассимиляции травматического опыта. Они говорили о гипнозе и амнезии, об обучении и обусловленности человеческого существования. Лаура хохотала над теориями о памяти и ее способности искажаться. Ее восхищали механизмы разума, служащие для того, чтобы стирать болезненные воспоминания, и его дар генерировать новые так, будто они были реальны. Затем разговор пошел о них самих, их мечтах, стремлениях и желаниях.
В ту ночь они занялись любовью. Постепенно они начали проводить все больше времени вместе. Дженкинс тайком выбирался из клиники, чтобы встретиться с ней, бежал в центр города, к старому дому, где жила Лаура, и они занимались любовью: в спальне, в гостиной, на кухне.
Всего через полгода он вдруг осознал, что сидит в маленькой лодке, плывущей на закате по городскому озеру, и просит руки Лауры, шепча, что она – лучшее, что случилось с ним в жизни. Лаура, с ее обычным энтузиазмом, энергией и склонностью к эклектизму, прыгнула к нему на шею с криками «да» и обвила его шею тонкими руками. От прыжка лодка накренилась, и они оказались в воде, а кольцо осталось лежать на дне озера.
Свадьбу они отпраздновали так же быстро, как пролетел их букетно-конфетный период. Месяц спустя после помолвки, которую скрепили, искупавшись в озере, они заключили брак в часовне Солт-Лейк-Сити в присутствии родителей Дженкинса (которые не одобряли столь поспешное безрассудство), двоих его двоюродных братьев (которым очень понравилась Лаура) и нескольких соседей из Солт-Лейк-Сити, которые пришли разведать последние новости. Со стороны Лауры не было никого, но доктора это не удивило. Лаура говорила ему, что в их семье натянутые отношения, и ему не показалось странным, что она никого не пригласила.
Поначалу он пытался убедить ее связаться с родителями, но девушка отказала, и ему пришлось принять все как есть. В конце концов, он женился на ней и ее энергии, а не на семье, которая по непонятной ему причине отдалилась от нее.
Через несколько месяцев после свадьбы Лаура забеременела. Она оставила свою одержимость психологией и стала готовиться к рождению ребенка. Она с нетерпением ждала его, хотя энтузиазм прошедших месяцев немного поугас. Дженкинс продолжал работать в психиатрическом центре Солт-Лейк-Сити. Постепенно его начали замечать за его способность находить общий язык с пациентами, да и более уважаемые клиники стали обращать на него пристальное внимание. Время от времени ему звонили из частных учреждений и пытались соблазнить его попытать удачу в других городах страны. Однако он не чувствовал себя достаточно готовым для этого и предпочел дождаться рождения ребенка, чтобы принять окончательное решение.
Дженкинс заметил, что с началом беременности Лаура уже не была так весела, как прежде. Он пытался поднять ей настроение, балуя подарками и обустраивая ее старый дом, где они теперь жили вместе, однако это не приносило ожидаемого эффекта. На четвертый месяц беременности ситуация ухудшилась. Нельзя сказать, что это произошло за одну ночь, но как-то раз, после очередного визита к гинекологу, Лаура попала в петлю, из которой уже не смогла выбраться.
В голове Дженкинса, который по-прежнему смотрел на альбом, раздавались слова, сказанные во время того разговора:
– Вы хотите узнать пол ребенка? – спросил гинеколог.
– Нет, – ответила Лаура.
– Почему нет? – вмешался директор.
– Потому что я не хочу, – ответила Лаура и разразилась слезами.
– А я хочу.
– Поговорите – и тогда скажете мне, – предложил гинеколог и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
– Пожалуйста, Джесс, я не хочу знать, кто внутри меня. Я не хочу его видеть. Я не хочу страдать, – в слезах сказала Лаура своему мужу.
Она никогда не называла его по имени. Она придумала сотню ласковых способов, чтобы обращаться к нему. Она звала его по имени, только когда случалось что-то серьезное.
– Лаура, это наш будущий ребенок. Наш первый общий ребенок. Я не хочу никаких сюрпризов. Я хочу, чтобы после его рождения единственной нашей заботой было времяпрепровождение с ним, а не беготня по магазинам в поисках вещей того или иного цвета.
Возможно, его воодушевление стало причиной, по которой он не заметил, как его жена криком просит его вытащить ее из этого тела, она не видит в себе сил дать жизнь их общему малышу. В этом всем было то, что ее ужасало, и она нервно и тревожно смотрела на свой живот. Но Дженкинс не увидел этого.
Гинеколог вернулся в кабинет и сказал:
– Итак, вы решили?
