День, когда он сошел с ума полностью

Строки, начерченные кривым почерком, покрывали первую страницу сверху донизу. На всем листе не оставалось ни одного пробела, ни одного свободного пространства. Одни и те же слова, написанные в разных направлениях и разного размера, повторялись повсюду: одни – заглавными буквами, другие строчными, некоторые – красными чернилами, а некоторые – черными, иногда одно слово занимало от пяти до десяти сантиметров, а иногда – умещалось всего в нескольких миллиметрах: «Ейколт», «Келост», «Лекойст», «Локетс», «Селткол». Все листы были исписаны одними и теми же словами. На первых страницах письмо было более беспорядочным, большие буквы мешались с маленькими, одни слова шли справа налево, а другие – наоборот. Директор переворачивал страницы одну за одной, и вскоре он начал замечать некоторую закономерность и стройность, а текст начал приобретать иной вид: в нем все еще были одни и те же слова, но теперь написанные идеальными строками, все одного и то же размера, с четко отмеренными отступами и пробелами. Иногда между ними появлялись слова, в которых, казалось, был какой-то смысл: «Джейкоб».

– Джейкоб? Откуда здесь его имя? – прошептал доктор сам себе.

Он ничего не понимал. Книга, которая посреди пожара окрылила его надеждой, оказалась шуткой для развода дураков. С ненавистью он схватил книгу и выбросил в мусорное ведро рядом с лавочкой, на которой сидел.

Директор резко встал, чтобы направиться обратно в психиатрическую клинику, поговорить с Джейкобом и узнать, как его имя оказалось в книге, но вдруг улицы залил вой полицейских сирен, а из придорожных баров высыпали любопытствующие. Директор подошел к толпе, образовавшейся у одного из них, и встал на носочки.

– Что там стряслось? – спросил он мужчину перед с собой.

– Вы не знаете?

– Что? – с тревогой спросил директор.

– Этот тип, «обезглавливатель», сбежал.

– Как это сбежал?

– Вот так. Весь город на ушах стоит. Можете себе представить, что этот сумасшедший разгуливает где-то здесь, на свободе?

– Но как это произошло?

– Понятия не имею. Никаких сообщений еще не было. Единственное, что известно – ему удалось сбежать. Ходят слухи, что с агентом ФБР. Кто бы мог подумать?

Директор ничего не ответил. С потерянным взглядом он лишь кивнул. Мужчина продолжил:

– Мир сошел с ума. Агент ФБР помогает психопату сбежать. Такое ощущение, будто все перевернулось вверх дном и перепуталось. Неужели я один на всем свете еще в своем уме?

– Секунду, как вы сказали?

– Вы меня не слышите? Говорю, неужели я один еще в своем уме?

– Нет, не это, другое.

– Что все перевернулось вверх дном и перепуталось?

– Да!

– Что с вами? – сказал мужчина, сдвинув брови.

Директор повернулся и бегом бросился обратно в парк.

– Принято говорить «до свидания», невежа! – крикнул мужчина.

Прибежав на место, Дженкинс полез в мусорный бак и вытащил книгу.

Торопясь, он открыл ее и снова сел на лавку. «Будто все перепуталось», – прошептал он. Он прочел первое слово «Ейколт» — и вдруг, несколько секунд спустя, ему все стало ясно.

– Как я мог не заметить?

Он неожиданно понял, что все слова состояли из одних и тех же букв, сложенных в различные комбинации, кроме одной: «Солт-Лейк-Сити».

«Фольксваген-Жук» выехал на дорогу, ведущую в западном направлении, и начал стремительно обгонять впереди идущие машины справа и слева. Стелла Хайден была за рулем, а Джейкоб, удивленный ее умением водить машину, сидел рядом. Он завороженно наблюдал за ее движениями и, несмотря на то что они убегали от погони, был совершенно спокоен.

– Думаю, мы оторвались, – сказала Стелла, поглядывая в зеркало заднего вида.

Джейкоб не ответил. Еще несколько секунд он смотрел на нее. Он мазнул взглядом по изящной линии вздернутого носа, внимательно проследил, как ее нежные пальцы сжали руль, как двигались, словно танцуя, ее худые руки, как открывались и закрывались ее глаза и как она хмурилась.

– А у тебя неплохо получается, – сказал Джейкоб.