– Ты Лаура, верно? – спросила агент, краем глаза глядя назад. – Жена доктора Дженкинса. Та, которой снятся сны. Ты исчезла, когда родилась ваша дочь.
– А ты смышленая, – ответила Лаура. – Это у тебя от отца.
– Отца? Родители оставили меня в детском доме, когда я родилась.
– Я думала, что вы уже во всем разобрались, – сказала Лаура.
– В чем?
– Нет! – закричал Джейкоб. – Это должно произойти не так.
Лаура не ответила, но поняла, в чем дело.
– Рано или поздно она узнает, Джейкоб. Так какая разница? Ничто не длится вечно.
– Что не длится вечно? – спросила Стелла. – О чем вы говорите? Ты знала моих родителей?
– А разве это важно?
– Для меня важно, – ответила она.
– Замолчи! – крикнул Джейкоб Лауре. – Ты и так причинила слишком много боли.
– Мы на месте, – сказала Лаура.
Вид на закатный Солт-Лейк-Сити производил угнетающее впечатление. Солнце отражалось в озере и освещало город последними лучами, словно языки пламени. Деревья, когда-то покрытые пышной зеленью, стояли голые. Озеро, огромное с высоты, было маленьким и плоским. Казалось, будто из Солт-Лейк-Сити выкачали всю жизнь, будто «Семерка», виноватая в таком количестве смертей, глоток за глотком выпила душу растущего города. С вертолета смутно различался грузовик, направлявшийся к центру. Вдалеке, в другом конце города, бывшем когда-то новым кварталом, был припаркован серый автомобиль возле белого дома с синей крышей, уже разрушенной от старости.
– Садись на центральной площади, – сказал Джейкоб.
– Нет! Нам надо к моему бывшему дому.
– Чтобы приземлиться, мне нужно пространство! – крикнула Стелла. – Я не могу сесть посреди улицы.
– Придется.
– Но зачем?
– Затем, что ты была в моем сне, Стелла.
Когда Дженкинс оказался в Солт-Лейк-Сити, на него нахлынули тяжелые воспоминания о том времени, когда он разыскивал Лауру. Здесь он провел свои лучшие годы, свою молодость и два первых года жизни дочери. Для него будто ничего и не изменилось. Он видел пустые дома, засохшие сады, разбитые окна, и ему казалось, что здесь всегда было так. Он не обратил ни малейшего внимания на заброшенность города, чувствуя скорее уважение к нему, чем ностальгию.
Директор припарковался напротив дома, где семнадцать лет назад Аманда проводила каникулы. Несколько секунд он удивленно смотрел на него. Сейчас вилла, которой он всегда восхищался, когда жил с Лаурой, была брошена на произвол судьбы. И это, пожалуй, единственное изменение, произошедшее в Солт-Лейк-Сити, которое его действительно потрясло. Все остальное и так казалось ему печальным с тех самых пор, как исчезла Лаура. Он любил ее всем сердцем и сделал бы все, чтобы она вновь была счастлива.
Он обернулся и холодно посмотрел на старый дом напротив. Самые светлые воспоминания его жизни хранились в двух местах: в том уголке его разума, благодаря которому он заново переживал полные любви ночи с Лаурой и беседы с ней о психологии в этом доме, и в альбоме для фотографий, хранившемся в спальне Клаудии. Оба этих места причиняли ему боль, но они были единственной опорой, которая помогала оставаться на плаву.
Дженкинс подошел ко входу. На несколько секунд его рука задержалась на заржавевшей дверной ручке. Затем он открыл дверь.
Голова Дженифер Траузе летит в окно, и стекло разбивается вдребезги. Сердце у меня разрывается, но мне не остается ничего другого: дым душит меня, а потому мне нужен воздух. Я вижу, как Эрик, стоящий в центре комнаты, смотрит на меня. Огонь окружает его, и пламя начинает ползти по его ногам. Он выглядит таким спокойным, будто вокруг не происходит ничего особенного, и я понимаю, что гибель ничуть не пугает его. В смерти человек может бояться двух вещей – одиночества и бессмысленности. Эрик думает, что умирает не просто так, и поэтому он с восхищением смотрит, как языки пламени обжигают его кожу. Когда огонь доходит до пояса, он открывает глаза и только тогда понимает, что смерть куда больнее полной тягот жизни. Я выпрыгиваю в окно, не замечая, как остатки стекла режут мне руки. Сейчас мне плевать на ссадины. Мне нужен воздух.
Уже снаружи меня охватывает ужас, когда я вижу, с какой яростью огонь поглощает гостиную. Я завороженно смотрю на него и вижу в нем воспоминания той ночи, когда я ее потерял. Столько лет, столько страданий. Они должны были заплатить. Стоя на улице, я смотрю на дом, освещенный тусклым светом луны. Через окно, в которое я выпрыгнул, начинает валить дым.
