– Я до последних лет жила в местечке близ того леса, лечила людей. Правителя провинции зовут Эдрик Гленн. Он всегда был почитаем и честен, ничем не опорочил своего имени – и я насторожилась, когда пошли недобрые слухи о его семье. Впервые я услышала об этом на рынке в Вулстоу. Все и раньше знали, что благородный Эдрик усыновил двух детей своей сестры, а тут у него появился третий. О его рождении нигде не объявляли. Люди догадывались, что и этот ребенок приемный, – обычное дело. Инисцы высоко ценят щедрость, а есть ли лучший способ ее проявить, чем принять бедного найденыша? Но в следующие годы в селении распространились не столь похвальные слухи – их распустила кухарка, служившая раньше у Эдрика. Она рассказывала каждому, кто соглашался послушать, что того мальчика нашли в Дебрях и что за ним водятся странные силы. Он как будто не чувствовал холода. Он никогда не болел, часто плакал и говорил на языке язычников. Стали поговаривать, что на нем колдовская метка. – Видя, что Тунува качает головой, Канта пояснила: – Это старое суеверие. Ведьма или тот, кто проклят ведьмой, носят на себе метку, по которой их легко выследить.
– Какую же?
– Это может быть родинка или шрам на теле – или подозрительная сила. Я уже говорила, инисцы воображают, будто в Дебрях обитает ведьма. Доказательств ни у кого не было, зато слухи перелетали из уст в уста. Все гадали, не от нее ли этот ребенок, или не проклят ли ею, – и чурались его. Благородный Эдрик всеми силами отстаивал сына, но недоверчивые шепотки тянулись за ним по пятам. Позже я побывала в их поместье, чтобы обсудить с благородным Эдриком лесной закон. День был жаркий, он настежь открыл окно в своем кабинете, и мне случилось его увидеть – этого «сына лесов». Мальчик играл с братом и сестрой. Он еще не подозревал, что говорят о нем за стенами дома. Беседуя, мы с благородным Эдриком услышали плач. Мимо детей пролетела большая пчела. Ребенок, заткнув ладонями уши, всхлипывал от страха. Эдрик сказал, что ему нужно выйти к сыну, что тот не будет спать в эту ночь. Его младший сын всегда страшно боялся пчел.
Запах меда, всплывающий с тем воспоминанием…
– Когда это было?
– Двенадцать лет назад.
В мире прожил столько же, сколько в лоне… Что-то огромное вздымалось в ней, не умещалось в клетке ребер.
– Канта, – сказала она, – зачем ты мне это рассказываешь?
– Потому что мне с каждым днем все сильнее чудилось, что я видела тебя прежде. Двенадцать лет прошло, но я наконец вспомнила где. Сын лесов не походил на благородного Эдрика. В его лице было что-то от тебя.
Тунува ощутила, как расползаются заботливо наложенные швы, сдерживавшие с того дня каждое ее дыхание. Она прижала кулак к животу.
– Как его звали? – Голос скрежетал, обдирая горло. – Сына лесов?
– Вулферт Гленн, – сказала Канта. – Его зовут Вулферт Гленн.
Когда он в прошлый раз плыл к Инису, Хротом еще правил Молот Севера. Рядом была Регни. Эйдаг хлестала вересковый эль, на палубе «Долгонога» звенел смех. А теперь он не мог отделаться от смрада белого корабля, и под языком засел вкус смерти.
На третий день под борт «Волнореза» нырнуло тело. Разбухший, обугленный покойник плыл, раскинув руки, и вонял тухлым дымом. Саума с Тритом молча смотрели, пока его не скрыл туман. Капитан – угрюмый старый разбойник – велел вывести на мачте знак меча.
В пути разговаривали мало. Вулф иногда ловил на себе взгляд Саумы и гадал, о чем она думает. «Ты должен был умереть», – шептал в памяти Карлстен. Вулф пил, глуша его голос, держался поближе к мачте и подальше от волн.
На шестой вечер он лежал под навесом посреди корабля. И слышал каждое движение – скрип канатов и парусов, плещущие в борт волны.
Глубокой ночью под навес зашел Трит, угнездился рядом с ним под шкурами.
– Ты их нашел, Трит? – спросил Вулф.
Тот взглянул на него. В темных глазах отразился фонарь.
– Свою семью. – Вулфу каждое слово давалось болью: наглотался дыма и соли. – Бардольт просил тебя вывезти их в Элдинг. Ты вывез?
– Да. Чума им пока не грозит.
– Она идет снизу. От змеев. – Вулф закашлялся от боли в груди. – Святой так и говорил.
– Юкальское проклятие, – мрачно сказал Трит. – Святой победил Безымянного, так у него был волшебный меч. Если магия когда и существовала, нынче вся вышла. Ее сколько веков уж нет.
– И на Востоке?
– Думаю, так. Их драконы – их боги – считались волшебными. Божественная сила позволяла им обернуться животными и даже людьми и давала власть над водами.
– Как они выглядят, те драконы?
– Огромные змеи с рыбьей чешуей. Они летают без крыльев и плавают, как киты. – Трит достал что-то из-за пазухи. – Это дед мне дал при встрече, оберег.
Друг протянул Вулфу амулет, вырезанный из светлого камня. Он изображал гибкое существо с гривой, свернувшееся змеиными кольцами, с четырьмя пальцами на каждой лапе.
– Вроде наших накеров. Водяной змей. Я всегда считал их сказкой. – Вулф вернул амулет. – Смотри, как бы кто-нибудь не увидел, Трит.
