Та тихо булькнула горлом. Тунува подоткнула покрывало ей под плечи и крепко обняла, делясь теплом, сколько у нее было.
Снова она проснулась под пасмурным небом. Нинуру спала в ногах. Эсбар ушла. Тунува долго лежала, наслаждаясь приятной тяжестью и вдыхая аромат розы от подушки.
За одну ночь не залечить оставленную ее уходом рану, но у них с Эсбар даже в ссоре была любовь. Переживут. Раньше переживали и впредь справятся.
Эсбар оставила халат на столбике кровати. Тунува села, протерла глаза и натянула его на себя. Рукава были коротковаты.
– Сладкая моя, – шепнула она, и Нинуру приоткрыла один глаз. – Тебе что-нибудь нужно?
Нинуру, подняв голову, одарила Тунуву взглядом, который выучила еще щенком, – черные глаза блестят, нос сладко подергивается. Тунува хихикнула:
– Ладно уж. – Она почесала за левым ухом, и ихневмон мурлыкнул. – Как отказать такой храброй?
Нинуру лизнула ее в сгиб ладони и, опустив голову, тут же уснула. Она распласталась меховым ковриком, так что Тунуве пришлось ее перешагнуть.
Эсбар она нашла в горячем ключе.
– Вот ты где, – сказала Тунува. – А я думала, сбежала.
– Пока еще нет. – Эсбар погрузилась до подбородка. – Я простыла. Наверное, оттого что вспотела.
Тунува шагнула в воду. Ключ давно перестал кипеть, но все же они держались поближе к краю. Она скользнула к Эсбар, та притянула ее к себе и тише шепота поцеловала в губы. Они помогли друг другу вымыться. Эсбар потрогала оставленные ею царапины. Тунува коснулась пальцем ее вздувшейся губы.
– Тува, – сказала Эсбар, – мне страшно.
– И мне. – Тунува прижалась лбом к ее лбу. – Пятьсот одиннадцать лет. Все сестры до нас жили и умерли, не увидев войны, к которой готовились, – мы и об их судьбах должны думать. Нам предстоит победить зло, глухое к доводам разума, и поведешь нас ты.
Эсбар кивнула.
– Но Мать победила Безымянного. Теперь ты носишь ее плащ. Тебе от роду суждено было стать ее преемницей.
Эсбар сцепила ее пальцы со своими.
– Вечером я выезжаю в Эрсир, чтобы предупредить королеву Даранию, – сказала она. – Мужчины с припасами отправятся вперед.
Предупредить, что беззащитных придется вывезти в горы, в пещеры, каменоломни и катакомбы, а остальным предстоит встретить обрушивающийся с небес огонь…
– Нин нужен отдых, – сказала Тунува. – Мы вас догоним через день-другой.
– Пусть отдыхает хоть три, отоспится вволю. Она заслужила.
Они еще погрелись в воде, продлевая последнюю минуту покоя.
– Я обещала принести ей сливок, – наконец заговорила Тунува. – Всегда говорила, что в ихневмонах есть что-то кошачье.
Эсбар улыбнулась, став на мгновение прежней.
– Знаешь, – сказала она, – я никогда не надеялась, что мне так повезет – встретить врага плечом к плечу с такой, как ты.
– Мы с тобой – хоть против всего мира. – Тунува скрепила слова поцелуем. – Береги себя, любимая.
Тунува отправилась за сливками на кухню. Там осталось всего двое мужчин – остальные уже покинули обитель: ушли вооруженными отрядами, одевшись в многослойные балахоны для перехода через пустыню, с полными стрел седельными сумками, с легкой высушенной едой, запасшись палатками и доспехами.
Когда Нинуру получила свои сливки, Тунува спустилась к мужчинам и застала Имсурина в дорожной одежде. Он присматривал за младшими детьми. Лукири крепко спала в колыбельке.
– Имин, – Тунува подошла к нему, – просто хотела пожелать тебе удачи. Я отстану от вас дня на два-три.
– Спасибо, Тува. – Имсурин выпрямился. – Эсбар сказала, война наконец пришла. Началась с Карментума.
– Я своими глазами видела.
Он кивнул и показался ей усталым как никогда.
– Как бы ни был ужасен наш враг, я горд, что помогаю вашему поколению сестер: тем, кому выпало сражаться, как сражалась Мать. Мужчины будут рядом, поддержат вас, как обещали наши предки Саяти ак-Наре.
У него на поясе висел эрсирский боевой топор – оружие, которым учили обороняться мужчин.
– Ты готова, Тува?
– Встретить свою судьбу? – отозвалась она. – О да. Немного жаль, что призыв не пришел раньше, когда я была моложе и не болело у меня там и тут, а в то же время я рада, что нам довелось пожить в мире. Что мы знали обитель садом мечты, а не только крепостью.
– Да, это драгоценный дар.
Они вместе обернулись к Лукири. Тунува взяла его за руку. Он отец ее любимого дитяти: Сию – не только от Эсбар, но и от Имсурина. Мягкость в ней – от него.
– Канта здесь? – после долгого молчания спросила она.
– Да, в комнате, соседней с Сию. Старики останутся позаботиться о детях. – Он крепко сжал ее руку. – Скоро увидимся, Тунува. Да сбережет тебя Мать.
– И тебя, Имин.
Он вышел. Тунува, склонившись, поцеловала в щеку Лукири и повернулась к двери справа.
Канту уложили в маленькой комнате. Ее тепло укутали, только одно плечо торчало из-под груды одеял. Постель придвинули поближе к очагу. Она не поднимала век, под которыми двигались глазные яблоки, но едва заметный румянец вернулся на щеки.
Тунува хотела уже выйти, когда Канта забормотала.
– Сабран… – Она шевельнулась, открыла глаза. – А, это ты, Тува?
– Канта, – Тунува села на край кровати, – как себя чувствуешь?
