– Эсбар, у меня на глазах в одночасье рухнула целая республика. Бросаться воительницей, способной на такую мощь, для нас непозволительно.
– А по-моему, еще глупее доверить ей плод, который удвоит ее силу. Кроме того, если ее магия так разрушительно влияет на змеев, она и нас может ослабить. – Эсбар подняла брови. – Ты ничего такого не ощутила, когда она призвала свою силу?
– Да, – признала Тунува. – Мой огонь еще час после того был очень слаб.
– Значит, ты понимаешь, какой риск мне приходится взвешивать. Вероятно, она поможет нам в войне против змеев, но какой ценой? – Во взгляде Эсбар блестел кремень. – А если она обратит свою мощь против нас?
– Зачем бы? Эсбар, я понимаю твои опасения, но она такая же магичка, как мы, только во всем мире для нее ничего не осталось. Она лишилась своего дерева, семьи… всего, что имела. Мы для нее – надежда обрести своих. Незачем ей нас предавать.
– Лишилась семьи… – повторила Эсбар, и Тунува коротко кивнула. – Вы, я вижу, близко сошлись в пути.
– Я больше о ней узнала, – согласилась Тунува. – Понимаю, давать ей плод еще не время. Просто мне кажется, стоит исполнить просьбу Сагул – сделать ее послушницей. Позже она докажет, достойна ли дерева, но дай ей место среди нас. Дай ей надежду.
Эсбар, гоняя желваки на скулах, смотрела в огонь.
– Канта может остаться среди нас как гостья, – наконец решилась она, – но я все же верю своему чутью, Тува. Что-то подсказывает мне не принимать ее в наши ряды. Мне не нравится, как она появилась, – невесть откуда. И не нравится твой рассказ о той чужой магии. Как я могу принять в сестры женщину, которой не доверяю?
– Если бы не она, я бы здесь не стояла…
– Может, лучше бы ты здесь и не стояла, Тунува Мелим! – огрызнулась Эсбар. – Если уж ты так благодарна Канте с Нурты, почему бы тебе не отправиться к ней в спальню?
Ужасное молчание звенело колоколом.
– Не надо, – сквозь раскаленный камень в горле выговорила Тунува. – Никогда не говори так, Эсбар.
Казалось, та потрясена собственными словами.
– Прости, Тува. Я… – Она подобралась. – Нет. Не стану извиняться.
– Тогда хоть объясни. – Тунува подошла к ней. – Эсбар, это же мы.
– Я плохо спала. – Эсбар уперлась ладонью в стол. – Что с нами творится, Тува?
Тунува не могла больше терпеть. Она шагнула через разделявшее их пространство и поцеловала Эсбар, как целовала в тот день в пустыне тридцать лет назад. Целую жизнь назад. Сейчас.
В ее объятиях Эсбар ожила. Она ответила на поцелуй с досадой и любовью, шепнула ее имя. Они, тяжело дыша, срывали друг с друга одежду, не тратя времени, чтобы добраться до кровати. Руки дрожали, как дрожали только в молодости, когда они были голодны и неловки от желания.
Тунува прижала Эсбар к стене. Потянула тканый пояс ее парчового халата, а Эсбар в ответ задрала на ней рубаху, обнажив грудь и покрыв ее поцелуями. Тунува, запрокинув голову, упивалась прикосновением ее губ к горячей коже. Ее испачканная в дороге одежда еще не просохла после дождя, но Эсбар было все равно.
Сбив на пол блюдо, они повалились на кровать. Тунува оказалась сверху, лицом к подруге, глаза в глаза. Новый поцелуй был глубоким и уверенным, и чем больше Тунува брала, тем большего ей хотелось.
Эсбар процарапала ногтями вдоль позвоночника. Тунува застонала от вспышки острого наслаждения – словно горящая стрела пробила ее насквозь. Эсбар покусывала ей ухо, подбородок, а Тунува сгребла в горсть ее волосы; желая заполучить целиком, прижала к себе, будто связывала воедино жилы двух душ. Ей хотелось любви, неторопливой и нежной; ей хотелось жадной страсти – два священных желания, неотступные, как жажда; сияющие, как плод апельсина. Война наконец пришла, но это осталось. Это будет всегда.
Она опустила Эсбар на кровать, поцеловала неровные шрамы на ее бедре. Эсбар обхватила ее коленями. Их губы встретились, поцелуи стали жаркими и торопливыми. Эсбар тихо выдохнула: «Да», когда ладонь Тунувы проникла ей меж бедер и та погрузила кончики пальцев в ее тепло.
Она была гладкой, как река. Тунува отыскала местечко, где прикосновения были ей слаще всего. Эсбар прогнулась в бедрах, и Тунува скользнула глубже. Слившись, они терлись друг о друга носами.
– Дрожишь?
– Боюсь, что так. – Эсбар тихонько засмеялась. – Пощупай мое сердце. Как в первый раз.
Она поймала ту руку, которая не трудилась в ней, и прижала к своей груди:
– Вот, и так я вся.
Тунува поцеловала впадинку на ее горле.
– У нас много лет впереди, Эсбар ак-Нара, – шепнула она. – Позволь, я тебе напомню, как умею не спешить.
Эсбар обхватила ее за затылок.
– Не оставляй меня больше, – выдохнула она. – Я только тобой держусь, любимая.
Тунува с улыбкой покачала головой:
– Кто, как не ты, откроет мне солнце?
Спала она крепко и снов, тревоживших ее в последние месяцы, не видела. Тело после долгой дороги пешком и в седле саднило, наливалось свинцовой тяжестью; разум, много дней не знавший покоя, тоже устал.
Она проснулась только однажды, глубокой ночью. Эсбар, обычно такая горячая, остыла, как труп.
– Эс…
