Из гавани разбегались лодки. На улицах пылали дома и лавки, разгорались алым, как перистые облака на закате. Десятки тысяч людей бежали к реке Шим, иные несли на руках малых детей или скарб.
Фуртия зарычала. На ее броне жемчужинами собирались капли. Думаи промокла до костей, зубы стучали. Под ней двигались холодные мышцы, сладко запахло штормом, а потом дракана раздулась, вобрав в себя ближайшую тучу. Спустившись до самых крыш, она встряхнулась, обдав улицу водой, и пожары под ней угасли.
Думаи успела, подняв глаза, заметить несущееся на них крылатое создание. В долю мгновения она впитала в себя увиденное, холодно отложив в памяти три наблюдения: похож на тех из долины, только меньше; лапы не четыре, а две; если дохнет огнем, может оказаться столь же страшен.
Змей налетел, и удар едва не сбил Думаи наземь. Ее вопль затерялся в шуме схватки – ревела Фуртия, скрежетали когти, выл ветер. Запах бури унесло прочь, его сменило горячее удушье. Голова стала тяжелей вдвое. В животе все стронулось с места, когда Фуртия, накренившись, вильнула влево. Думаи сквозь темные стяги своих развевающихся волос увидела железные клинки зубов, клацнувших с пронзительным звоном, – и вот зверя уже нет.
«Великая, ты ранена?»
Фуртия встряхнулась.
«Этот из малых…»
Думаи успела пожалеть, что решилась лететь без седла. Пальцы, вцепившиеся в драконью гриву, ныли, бедра от усилия удержаться на скользкой шкуре сводила судорога. Мелькнула изворачивающаяся в воздухе крылатая тварь: бурые подпалины чешуи, медные шипы на спине, – а потом змей, раскинув кожистые крылья, пошел вниз.
Наиматун ударила его лбом. Змей закувыркался, задел крылом какой-то храм, сбил три колонны, обвалил карниз. Едва он стал набирать высоту для нового удара, лакустринская дракана смяла его крылья челюстями и отшвырнула тело в реку.
«Там…»
Бросив взгляд навстречу ветру, Думаи забыла дышать.
Поначалу она не усомнилась, что видит змея из Разбитой долины. Два рога и четыре лапы, крылья сами по себе. Потом разглядела, как играет свет на его чешуе – не мёдом на солнце, а чистым сиянием металла. Это создание от рыла до хвоста было одето в отражавшее пожары блестящее золото – золото, выкраденное из земного ядра. Змей был бы великолепен, если бы не его начисто лишенные милосердия глаза.
Ростом он устрашал, как устрашал и гул голосов, когда люди внизу замечали чудовище. Думаи впервые видела живое существо такого размера – его крылья растянулись бы через реку от берега до берега. Даже Наиматун с ним не равнялась, а молодая Фуртия рядом выглядела прутиком. Она, как все сейкинские драконы, была длинной и стройной – созданной, чтобы скользить в морских волнах.
Она без тени страха летела навстречу змею. Думаи же страх сковал, точно мороз. Она чуяла змея, его противоестественность, и сердце с каждым мгновением колотилось все сильней.
Змей не сводил с нее взгляда.
– Великая, стой!
Пятки у нее соскользнули, потому что на теле драканы сильнее прежнего взбурлила соленая вода.
– Фуртия!
«Стой, он слишком силен».
Фуртия взревела, разевая пасть. А потом ее ударила волна жара, и страшный железный рог процарапал бок.
Белый огонь ее гребня зашипел и погас.
Последовавший за этим звук Думаи не с чем было сравнить – ветер визжал, угрожая порвать барабанные перепонки. Фуртия словно сдулась и сорвалась вниз, серебристая кровь дождем брызгала из ее бока.
Мир перевернулся. Думаи держалась – стиснув зубы, роняя слезы. Фуртия под ней дрожала. Ее гребень снова полыхнул, она перевернулась над самыми крышами, рванулась вверх, но слишком резко, слишком внезапно, и Думаи сорвалась с ее спины.
Она годами взбиралась на среднюю вершину, но ни разу не срывалась со скал – разве что нарочно, чтобы тут же перехватиться за нижний уступ. И ее всегда страховал Канифа. На этот раз на поясе страховки не было.
Она умела приземляться: на ноги, расслабив колени, чтобы если что сломать, так ноги, а не череп. Сейчас ей не хватило времени.
Что-то рвануло ей плечо. Слепящая вспышка боли – и земля, пушистый сугроб у подножия часовой башни. Он смягчил падение, и все же в плече и в бедре взорвалась боль.
Поначалу она не решалась шевельнуться и выяснить, сильно ли разбилась. Люди разбегались от нее во все стороны – одни хлынули в башню, другие прорывались наружу. Где-то среди безумия и черного дыма лаяли собаки, звенели крики и подковы.
«Сохраняй спокойствие, – прозвучал из далекого прошлого голос матери. – Если сорвалась, сохраняй спокойствие».
Для начала Думаи шевельнула пальцами ног. Она чувствовала обе ноги. Осторожно сев, застонала от дергающей боли в плече. Плащ порвался по всей длине – зацепил угол крыши. Рукав уже набухал кровью.
Тень над головой. Золотой змей. Он издал переливчатый клич, нагоняя страх, а следом из его пасти ударил алый огонь – стена пламени шириной во всю Белоцветную дорогу.
Думаи заслонила глаза. Заходясь кашлем, она отползла через подтаявший снег в клочок тени. Теперь Фуртии ни за что не отыскать ее в давке людских и конских тел, забивших переулки. Одна надежда – добраться до дворца.
