– Принимаю, – сказала она. – Встань, Вулферт Гленн, воин Инисского королевства.
– Ваша милость.
Когда он поднялся, по сторонам от него стояли Мара и Трит. Сестра вцепилась в руку брата, словно боялась снова потерять.
– Я расскажу вам, что случилось с «Убеждением», – громко, насколько позволяло поврежденное горло, проговорил Вулф, – но прежде должен предупредить об иной угрозе, объявившейся вблизи Елдовой Головы. Чума, ваша милость, – болезнь, что зародилась в Офандауте и широко шагает теперь по Хроту. Она уже здесь, в Инисе, блуждает по Торфяникам.
Придворные зашептались. Взгляд Глориан выхватил угрюмое лицо костоправа Келл Бурн.
– Я настоятельно советую закрыть порты, найти корень заразы и не пустить ее дальше. – Вулф с усилием выдохнул. – А теперь я расскажу вам все, что видел.
Оставшись одна в светлице, Глориан горько рыдала, в гневе рвала на себе волосы. Вулф рассказал все. Рассказал, как отважно ее родители встретили Фиридела – и свой конец.
Если они такое совершили, она вытерпит принца в своей постели. Она даст Инису наследницу.
Теперь закон позволял ей короноваться. Вулф засвидетельствовал смерть прежней правительницы. Он прошел огонь, снег, топи, прошел по самому краю гибели, чтобы ее предостеречь.
В городе слабо мерцали редкие огоньки. Она при свете свечи вскрыла письмо двоюродного брата, запечатанное гербом дома Храустр. Письмо, которое Эйнлек передал с Вулфом.
«Сестра, не стану сыпать словами, потому что время не терпит и огонь подступает вплотную. Я каждое утро просыпаюсь, не веря, что это случилось – что я видел падение легендарного короля и вознесение зла, столь ужасного, что оно затмевает войну моего детства.
Моя мать, как и я, посылаем тебе горестные соболезнования. Прими от меня благодарность за королевство, по праву принадлежащее тебе. Прежде всего, я самым решительным образом заверяю, что останусь верен тебе, на чьи плечи в такие юные годы легла столь тяжкая ноша. Это несправедливо, это жестоко, но таковы все испытания, посылаемые Святым. И он изнемогал, и он страдал, чтобы изгнать зло из нашего мира. Теперь тебе пришлось встать за него, и это на половине тех лет, в какие он встал против Безымянного. Тебе довелось быть и щитом, и мечом.
Я не намного старше тебя, Глориан, но прими от меня совет, как от человека, который сам был брошен в войну в нежном возрасте. На всяком поле боя есть воины, а есть вороны – воины на снегу, вороны поджидают на деревьях. Взгляни на тех, кто с тобой рядом, и реши, кто есть кто. Разбери, кто будет воевать, а кто пировать на мертвецах. Кто встанет рядом с тобой, а кто будет дожидаться твоего падения. Понимание может спасти тебе жизнь».
Она провела пальцем по черному крылу там, где размазались чернила.
«В эти месяцы или годы мы все должны будем обратить взгляд к своим берегам, на свои народы. Я – глава очень юного дома, преемник короля, поставившего страну на колени, и потому мой взгляд будет прикован к Северу. Но будь уверена, сестра, что Хрот всегда с тобой. Наш народ моря будет сражаться под знаменами Святого, чтобы в их сиянии восстать из огня сильнее прежнего.
Быть может, в этой войне нам не видать победы. Врагов слишком много. Я не уверен, что Святой предназначил нам победить. Он взыскует окончательной гибели мира, чтобы создать новый. Наше дело – выжить и сохранить целостность своих стран. А потому давай вместе удерживать Кольчугу Добродетели.
Помни, Глориан, что зло – от земли, а ты – от иного. Всякий великий правитель слушает чужого совета, но ответственна ты только перед Святым, живущим в тебе, – перед божественным голосом. Прежде всех обращайся к нему, слушай себя».
Глориан сохранила его слова в памяти. Она коснулась письма губами – и бросила его в огонь.
Несколько дней она ждала, меряя шагами свои покои, – ждала принца Терико, ждала вестей. Пыталась дотянуться до своего отражения, но Святой снова замолчал. За стенами народ требовал хлеба.
Наконец, когда, казалось, миновала вечность, что-то переменилось. Спящую Глориан тормошила чья-то рука.
– Глориан! – У постели стояла Флорелл со свечой в руке. – Совет Добродетелей желает тебя видеть.
Она села. Только что взошло солнце.
– Зачем так рано?
– Не знаю.
Новорожденный огонь в камине еще не отогрел палаты Совета. Войдя, Глориан застала всего троих герцогов Духа.
– Ваша милость, – тихо заговорила дама Брангайн, и все склонили голову. – Простите, что мы потревожили вас в такой час. Сочли, что вам следует услышать об этом незамедлительно.
– Где регент? – спросила Глориан.
– Он до рассвета выехал из замка с герцогом Дамадом и герцогиней Глэдвин. Они поручат баронам и ярлам северных провинций поднять народ на защиту королевства. Он скоро вернется.
– Что вы должны мне сказать?
– Сказать это нелегко, – тихо промолвиле герцо Эдит. – Погиб принц Терико Искалинский.
Эти слова разбудили ее, как сход ледяной лавины.
– Как?
– Вам должны были сообщить, что змеи после нападения на Луга улетели к югу. Насколько мы понимаем, они обрушились на искалинский порт Тагрида и выжгли все, что там было. Принц Терико находился на стоявшем у причала корабле.
