– Мой верный страж Канифа с Ипьеды… и госпожа Никея, дочь речного хозяина Сейки.
Оба снова поклонились.
Канифе соправительница Йеккен уделила беглый взгляд, а Никее – долгий.
– Вы необычайно красивы, – отметила она. – Полагаю, такая красота служит смазкой для колесиков жизни.
– Вы слишком добры, соправительница Йеккен, – скромно ответила Никея. – Ваша красота как солнце рядом с моей, а ваш острый ум добавляет ей сияния.
– О, вы только послушайте! Как это мило сказано. Вы – цветок, выращенный для дворцового сада. – Йеккен присмотрелась к ней. – Любопытно бы знать, кто этот речной хозяин.
– Мой возлюбленный отец – верный советник и слуга императора Йороду, – по-заученному отбарабанила Никея.
– Это старинное звание, – вмешалась Думаи, – дается тем, кто питает землю и объединяет ее народ, как это делают реки.
– Я полагала, это дело императора. Между тем ваша династия уподобляет себя радуге – бестелесной, далекой, зыбкой. Реки полезнее радуги, принцесса, и значительно долговечнее. Передайте от меня императору Йороду это послание.
Думаи хотелось стать невидимкой. Даже эта, почти незнакомая женщина понимает, как слаб ее род.
Никея ничего больше не добавила. Ее вежливая улыбка застыла, но удержалась на лице. Она улыбалась так, как поет пойманная птица. Принцесса Иребюл, покачивая чашей, с откровенным любопытством следила за разговором.
– Фуртия Буревестница… – нарушила молчание Йеккен – Мне сказали, она ранена.
– Они с Наиматун отправились в Бессонное море, чтобы восстановить силы. Теперь, когда пробудилась имперская дракана, она, может быть, соизволит поднять и других.
– Да, к счастью для нас – не то, боюсь, род человеческий за неделю обратился бы в пепел.
Одна из горящих башен дворца обрушилась, снизу взметнулись горестные крики.
– Впрочем, это еще может случиться. Она разбудит своих, но те не без причины впали в долгий сон. И возможно, некоторые предпочтут снова уснуть.
– А причина вам известна?
– Есть одна подсказка. Имперская дракана перед сном сказала, что близится закат богов – а ждать рассвета надо от ночи. Вот загадка так загадка. Кстати, о загадках: я слышала, вы перед налетом змеев говорили с мастером Кипруном.
– Да.
– Я с ним тоже встречалась. Он, кажется, считает, что эти змеи как-то связаны с засухами последних времен. Что скажете вы, драконья всадница, – он бредит?
– Я не претендую на понимание его искусства, но, по мне, это звучит разумно.
– Какая удача. У меня в голове алхимия не укладывается. Теперь он требует беседы с астрономом, хотя не так давно отверг мое приглашение ко двору под тем предлогом, что дворец перенаселен астрономами. Мне пришлось заманивать его двойным жалованьем. – Йеккен отправила в рот дольку грейпфрута. – Я прислала ему самого одаренного из службы церемоний. Кипрун прогнал его шваброй и потребовал звездочета, а не лизоблюда. На моем месте другая, не столь терпеливая, давно бы от него избавилась, но годы меня смягчили.
– Так что же делать?
– Вы, может быть, недоумеваете, зачем здесь принцесса Иребюл. Видите ли, мастер Кипрун желает видеть лишь одного астронома – а именно ту, что живет на могучем пике Бразат.
Канифа недоверчиво хмыкнул.
– Я думал, Бразат – это крыша мира, – с запинкой объяснился он на лакустринском, когда Йеккен подняла бровь. – Простите, госпожа соправительница, но на такой высоте никто не выживет.
– Эта, как видите, выживает. Чтобы не тратить бесценного в таких обстоятельствах времени, хорошо бы доставить к ней мастера Кипруна на спине дракона.
Думаи, подумав, нахмурила брови:
– Вы хотите послать с ним и меня, соправительница Йеккен?
– Вы от роду жили на горе. Есть надежда, что Бразат вас не убьет. Разговор с астрономом, возможно, прольет некоторый свет. Принцесса Иребюл выедет вперед и известит Восточный Хюран о вашем появлении.
Думаи обратилась за советом к внутреннему голосу. Ей представлялось неблагоразумным так надолго оставлять отца одного.
– Если вам нужна веская причина, – добавила Йеккен, – вот она.
Она махнула рукой, и четверо стражников втащили во двор колесную телегу. На ней был укреплен огромный арбалет со стрелой соответствующего размера – один железный наконечник был длиной в руку. В ширину арбалет превосходил два человеческих роста и был составлен из трех брусьев – два лежали вдоль вплотную друг к другу, третий, задний, смотрел в противоположную сторону. Взводился арбалет с помощью двух воротов.
– Лежачий арбалет. Военная машина для метания копий на большие расстояния, – пояснила Йеккен. – Я охотно уделю вам один для постройки своих по его образцу.
Думаи проследила за стражниками, разворачивавшими телегу, чтобы нацелить копье куда угодно.
– А взамен вы просите только знаний? – уточнила Думаи.
– В мире нет ничего дороже, – заверила ее соправительница.
– Разговор с той ученой окупит столь дальнее путешествие, принцесса. Я не зря ее выбрал: она и есть создательница теории весов, – подал со двора голос Кипрун. – У нее найдутся ответы на наши вопросы.
Он похлопал ладонью по брусу арбалета и добавил:
– Я же не прочь увидеть звезды с вершины Бразата.
Солдат сердито оттолкнул его руку.
