Герцог Рандрот ожег Флорелл взглядом, но тут же взял себя в руки.
– Приданое за принцем Гумой значительно превосходит приданое принца Терико, это огромные деньги, – сказал он. – У Искалина прочные торговые связи с Югом, что в предстоящие месяцы может оказаться бесценным – соль и прочее. А главное, он приведет с собой большой отряд опытных воинов, в том числе лучников.
– Королева Сабран рыдает в небесном чертоге! – Флорелл задыхалась от негодования. – Что до короля Бардольта, он бы голыми руками вас перебил, посмей вы при нем об этом заговорить!
Рандрот в ярости поднялся с места:
– Дама Флорелл, придержите язык или покиньте Совет!
– Стойте, – остановила их Глориан. – Как скоро может быть здесь принц Гума?
Герцог Верности, весь красный, вернулся на свое место:
– Как только найдет судно.
– Да будет так. Я выхожу за него, – тихо сказала Глориан. – Ради его золота и моего народа.
– Глориан, не надо! – прохрипела Флорелл. – Найдутся другие способы…
– Не вижу других способов добраться до богатств Уфарассуса.
Герцо Эдит не смеле поднять на нее глаза.
– Если такова ваша воля, ваша милость, – сказале оне, – мы вызовем принца Гуму Искалинского. Дав согласие на этот брак, он тем самым согласился и на брак по доверенности. Венчание можно совершить завтра же.
– Пусть будет завтра. Покончим с этим.
Флорелл зажала рот ладонью. Глориан как во сне вышла из палаты Совета, изо всех сил стараясь не давать мыслям доступа к телу. Она воображала себя в царстве сна, со своим вторым «я».
Имперская дракана пробудилась от векового сна. Вместе они с Наиматун и Фуртией сумели отогнать золотого змея, которого при лакустринском дворе прозвали Таугран – «блестящая смерть». Прошло несколько дней, но имперское войско еще продолжало бои с оставшимися в столице тварями. Воздух словно заржавел, пропитался красным и черным.
Во дворце висел дым, горели две крыши, подожженные разлетевшимися по городу угольками. Слуга, провожавший хромающую Думаи, замотал себе рот тряпицей. У нее треснула кость лодыжки, левое плечо почернело от кровоподтека, раны пришлось зашивать. Канифа держался рядом, не выпуская из рук меча, будто ежеминутно ждал прорыва во дворец.
Супруга-соправительница Йеккен приняла их на крытом балконе, отставив ради этого завтрак: кашу и плоды. У жаровни сидела принцесса Иребюл – причесанная по-лакустрински, с золотой лентой на лбу.
– Принцесса Думаи, – заговорила Йеккен (глаза ее выдавали недосып, в остальном же она была безупречна, вплоть до жемчужных накладок на щеках), – прошу к нам. Мастер Кипрун как раз собирался представить небольшой опыт, который, возможно, укрепит ваш интерес к алхимии.
– С радостью присоединюсь к вам, соправительница.
Они взглянули через перила во двор, где мастер Кипрун держал в руке нечто вроде железной тыквы-горлянки, а в зубах зажимал конец длинного шнура. Поставив сосуд на плиты мостовой, он взял у помощника свечу.
– Вот за что я ему плачу, – доверительно сообщила Йеккен. – Ради этого стоит терпеть его дурной нрав.
Мастер Кипрун поджег шнур. Яркий язычок огня побежал по нему к сосуду. Алхимик с помощником отступили за каменную колонну, а строй стражников заслонился щитами.
Оглушительный удар разорвал тыкву, ослепительный взрыв сотряс черепицы крыш и отозвался звоном в ушах по всей округе. Думаи ладонью заслонила глаза от волны жара, а когда отняла руку, половина двора лежала в обугленных обломках.
– Квирики дохнул! – пробормотал Канифа.
Думаи предпочла бы вздохнуть сама. Стоявшая рядом с ней Никея смотрела во все глаза.
– Черный порох. Добывается из глубины земли, золотое искусство отпирает его силу, – объяснил мастер Кипрун. – Я много лет стремился повторить успех алхимиков древности – добыть вещество, тайна которого затерялась в веках. В горах Нангто я нашел последний недостающий ингредиент и уточнил состав.
Он гордо встал над развалинами:
– Уверен, он поможет нам одержать победу над теми созданиями с Запада. Возможно, огонь и жар не причинят им вреда, зато ударная сила…
– Важное открытие, – признала соправительница Йеккен. – Я рада, что ты доказал свою полезность, Кипрун.
– Вы поднимете мне жалованье?
– Возможно, если ты изготовишь достаточно этого порошка и сумеешь хоть несколько дней никому не дерзить.
Мастер Кипрун склонился перед ней, взмахнув широкими алыми рукавами. Думаи оценила разрушения. Сердце у нее билось прямо в горле. Она узнала запах извести и угля и еще один, похожий на запах стали.
«Пахнет, как от змеев».
– Просветите меня, принцесса Думаи, – обратилась к ней Йеккен. – Когда Сейки в последний раз выступал на войну?
– Много веков назад.
– Хм… До недавнего перемирия с Восточным Хюраном мы сражались с ним чуть не целый год.
Принцессу Иребюл, обозревавшую разрушения во дворе, это напоминание как будто ничуть не задело.
– Наша готовность к войне обернулась удачей, – заметила Йеккен, – потому что теперь нам снова предстоит воевать, и не только за город – за выживание, против врага сильнее рода человеческого. Прошу вас, представьте меня другим драконьим всадникам.
Думаи, еще полуглухая после взрыва, отозвалась:
