Тунува с трудом дышала сквозь капару. Даже полотняная повязка не спасала от запаха гари и горелого волоса. Продлись такая осада нескольких недель – год или чуть больше, – и конец человечеству. Даже обитель не поможет.
Канта верно сказала: «Это будет не война, а бойня».
Змеи вывели из яиц звериное воинство. По пути из Лазии Тунува навидалась бывших быков и оленей, обретших новую жизнь. Она видела, как малые змеи гложут тела, стаями кружат над городом и песками. Повсюду, везде.
Но слова Канты заслоняли все, и как Тунува ни старалась, даже среди общего смятения не могла выгнать их из памяти. Дыхание у нее стало резким и жарким.
«А если это он?»
Она его оплакала. Двадцать лет прожила со шрамом в душе, и вот шрам открылся, потек кровью.
«Что, если он жив?»
Она отгоняла эту мысль, продвигаясь все дальше, к крепости на холме Ираньяма. Падал пепел – черный снег не видавшего снегов города пустыни.
По левую руку змей обрушил ветряную башню, обломки выбили из домов под ней густую тучу кирпичной пыли. В ту сторону бросились конные копейщики; безоружные горожане разбегались, очищая им дорогу. Нинуру вступила под круглую колоннаду рынка, где укрылись от пожаров множество людей, сплошь и рядом тяжело раненных.
Вопли сливались с ревом. Тунува коленом повернула Нинуру вправо. Они едва успели проскочить: упавший валун расколол круглую крышку водного бака, как череп.
В Эрсире почти все дома строили из камня или глины. Стены большей частью устояли при пожарах, но в городе еще было чему гореть, а воды для тушения не хватало. От жара поднимался ветер, поджигавший все, чего касался, будь то сено, ткань или плоть.
«Что, если он погибнет в огне нынешней войны с мыслью, что мать бросила его в темном лесу?»
Нинуру выбежала к привратницкой, и Тунува скатилась с седла. Ихневмон перехватил спустившегося слишком низко малого змея, встряхнул его за хвост, а Тунува уже взбегала по тропинке на холм. Стража при виде ее плаща расступилась, ни о чем не спрашивая, – только лязгнули золоченые доспехи. Прошагав по ступеням к крепости, она вошла в гулкие залы, открывающиеся на балконы и фонтаны садов. Слуги толпились у окон.
Днем тронный зал сиял серебром и зеркалами, его потолок лучился, как солнце. Теперь пол был залит кровью, под окном валялась крылатая змея в ладонь толщиной – голова отдельно, туловище отдельно. От обеих половин чернилами разливалась темнота.
Трон сам по себе поражал взоры. Из цельного золота, со спинкой в виде распростертых крыльев голубки – старинной эмблемы дома Таумаргам.
На троне сидела королева Дарания. Серебристый огонек, повисший посреди зала, высвечивал ее лицо. Из всех волшебных огней этот был самый нежный – бесполезный, зато прекрасный, и не горит там, где его не просят. Апая ак-Нара стояла рядом с королевой, ее белый плащ набряк красным.
– Ваше величество, – заговорила Тунува.
– Тунува, – отозвалась королева.
Ее корона повторяла очертания трона, седые волосы ниспадали на плечо; шею скрывал зеркальный воротник последователей Дуина.
– Спасибо, что добралась.
Она держалась спокойно, но тонкие смуглые руки крепко сжимали подлокотники.
– Я здесь во имя Матери, – ответила Тунува. – Я клялась защищать ваши стены.
– Приму это с благодарностью. Апая говорит, мне следует отправиться к могилам предков, но не значит ли это искушать судьбу?
В углу, крепко обнявшись и занавесившись черными кудрями, стояли четыре юные женщины, ее внучки. Их защитники, должно быть, сражались в городе. Апая, перешагнув змеиный труп, поцеловала Тунуву в щеку.
– Тува, – сказал она, – я уж думала, не дождусь. Эсбар говорила, твоему ихневмону нужен отдых.
– Он отдохнул. Я не могла не прийти. Давно началось?
– Сегодня четвертый день. – На Апае лица не было. – Войско долго не продержится.
– Чем мне заняться? – Тунува вместе с сестрой прошла через зал. – Что надо делать?
– Солдаты, те, кто слишком измотан, чтобы сражаться, уносят раненых и беззащитных в гробницы и водоводы. Эсбар во главе сестер отбивает тех змеев, что не способны перелететь стены. Ты найдешь ее на востоке за Рассветными воротами.
– Великих змеев видели?
– Только одного. Мы подозреваем, что он направляет также атаку на Исрик, летает от города к городу, держится в отдалении. Пока мы не нанесем удара или не погибнем, обороняясь, осаде не будет конца.
– Когда ударим?
– Когда небо потемнеет. Сию с тобой?
– Скоро будет. Она на лошади.
– Да. Эсбар мне сказала про Лалхар – ужасно! А та женщина с Запада?
– Канта еще слишком слаба.
Их разговор прервал оглушительный грохот сверху – с потолка облаком посыпалась пыль. Апая обнажила меч.
– Ступай к Эсбар, – сказала она. – Заслужи себе красный плащ, Тува.
– У нас катапульты, – поведала незнакомая женщина в белом. – Они достанут змеев и в небе.
Тунува кивнула и, на ходу раздвигая копье, поспешно вышла в город. Время замедлилось, когда она разворачивалась навстречу змею и била его копьем в голову.
