Вулф только теперь заметил обстановку. Его уложили на кровать под балдахином в комнате со светлыми стенами.
– Я соскучился по Инису. – Голос возвращался к нему. – По тебе соскучился. Думал, больше не увидимся.
– Известие о гибели кораблей застало меня у Мариан, так что я первая узнала. Пришлось возвращаться домой, сказать остальным. Никогда не видела отца таким. Он просто… провалился в себя.
– Сейчас он, верно, в разъездах, собирает ополчение Озерного края.
– Да, регент должен был уже связаться с ним. Я просила пока не говорить отцу, что ты жив, – тихо добавила она. – Лучше пусть сам увидит.
Вулф покивал.
– Не напрасно ли герцог Робарт покинул столицу? – спросил он задумчиво. – Казалось бы, место регента – рядом с королевой.
– Он и за провинции отвечает. С приходом змеев все переменилось, придется нам привыкать. – Мара потрепала его по плечу. – Поесть не хочешь?
– Пожалуй.
Пока ее не было, погас дневной свет. Мара вернулась с ломтями свежего хлеба и крапивного сыра, с кубком горячего вина и бедрышком куропатки, купающемся в пряном красном соусе. Вулф ел и пил не спеша, старался каждый кусок прожевать, как последний.
Но пути к замку он видел, как трудно с пропитанием у жителей сгоревшего Аскалона: люди толкались перед уцелевшими пекарнями, ссорились над рыбными садками на реке. Из обрывков разговоров Вулф понял, что удар по городу возглавлял змей из моря. И у змея было имя.
– Как ты очутилась в Аскалоне? – спросил он сестру. – Пожар застал тебя здесь?
– Нет. Я приехала почти одновременно с тобой. – Она зажигала свечи. – Это потому, что Робарт сослал Мариан в Катил. У него, конечно, были на то причины, и все же…
– Катил. – Вулф едва не выронил кусок изо рта. – А теперь в Торфяники пришла чума. Даме Мариан нельзя там оставаться.
Ответить ей помешал тихий стук в дверь. Прежде чем открыть, Мара вытряхнула колпачок гасильника.
– Дама Хелисента? – удивилась она, выглянув в щелку.
– Мара, я знаю, мы с тобой давно не разговаривали. Впустишь? – ответил ей голос с северным выговором. – Просто я услышала, что ты здесь, и решила облегчить душу.
– Конечно входи.
Мара отступила в сторону. В комнату вошла Хелисента Исток, в сером суконном платье под плащом, на вид измученная не меньше Вулфа. Заметив его, она сказала:
– Я слышала, что ты жив.
Вулф не стал вставать с постели:
– А теперь и видишь.
– Ты хочешь поговорить наедине, Хелисента? – спросила Мара. – Можно куда-нибудь перейти.
Хелисента сцепилась с Вулфом взглядами.
– Нет. Уж слушайте оба. – Она подсела к огню. – Мара, когда у меня умерла мать, ты пригласила меня в Лангарт. Я тонула в своем горе, а ты до меня дотянулась, разговорила сквозь боль потери. Мне так помогла твоя доброта. Прости, что опять за тебя цепляюсь…
– Ну что ты, Хелисента. Мы обе в юности потеряли мать. Таких уз время не подточит. – Мара села в кресло с ней рядом. – Скажи, чем я могу помочь?
– У меня мысли разбегаются. Не знаю, как их собрать.
– Ты не спеши.
Хелисента дала себе минуту на размышление.
– Королева Глориан должна была вступить в брак с принцем Терико Искалинским. Несколько дней назад стало известно, что он убит змеями. Глориан согласилась на брак с его двоюродным дедом. Герцогу Ковуга за семьдесят.
Мара с Вулфом перекинулись потрясенными взглядами.
– Ей нет и семнадцати, – сипло проговорил Вулф. – Как она могла согласиться?
– Чтобы усилить Инис. И из уважения к заключенному ее матерью договору. Она решила, что это лучший способ исполнить свой долг. – Хелисента потерла висок. – Она уверяет, что герцог Робарт предоставил ей выбор, что он не навязывал этого брака, а только осторожно одобрил. Но вы мне скажите, что он за человек, если мог хотя бы подумать о таком?
– Для королевских браков это обычное дело?
– Нет, о Святой! Случается разница в возрасте, но не такая же! – Хелисента содрогнулась. – И вот моя вторая мысль – ручаюсь, она как-то связана с первой.
Вулф все не мог расцепить челюсти. Их свело до ломоты в зубах.
– Закон всегда запрещал людям бывать в Дебрях, – сказала Хелисента. – Шесть лет назад мой отец заметил ночью движение шести огоньков в ту сторону. И на следующий год опять их видел, ко времени праздника Ранней Весны.
– Язычники? – предположила Мара.
– И мне так подумалось. Какое-то шествие. Убедившись, что это повторяется ежегодно, мой отец уведомил герцога Робарта, а тот ответил, что этим делом надо заняться. После того огни некоторое время не показывались. Я писала отцу о браке королевы Глориан с принцем Гумой. Сегодня пришел ответ. – Хелисента сглотнула. – Отец пишет, что несколько дней назад к нему пришли лесники. Отец, уже известив Робарта, все равно посылал людей в Дебри накануне Ранней Весны: проследить, чтобы никто их не растревожил. В прошлом году они решили войти в лес с другой стороны – с вашей стороны – и снова увидели те фонари. Похоже, нарушители границы теперь заходят из Озерного края.
– Наши отцы ничего такого не замечали, – пробормотал Вулф. – И мы сами тоже.
