– Глориан, прости, – со вздохом заговорила бабушка, – я словно обречена нести дурные вести.
Глориан встала.
– Я еще не выяснила, каким образом, но Робарт Эллер бежал из замка Глоуэн. Лесник нашел его тело в Дебрях висящим на ветке тиса, обескровленным. Насколько он мог судить, герцог сам перерезал себе горло.
– Спаси нас, Святой! – пробормотала Джулиан. – Что за безумие им овладело?
Глориан задавила в себе нелепую жалость. Он притворялся добрым, а сам все что-то замышлял.
– Принцу Гуме скажем, что его взяла чума, – решила она. – Пусть Эллеры решают, как поступить с телом. Думаю, он и не мечтал войти в небесный чертог, так что нам нечего молиться за его душу на этом пути. Не знаю уж, куда попадают после смерти язычники.
Инис притих. Королевство затаило дыхание и не сводило глаз с неба. Зной с каждым днем все крепче сжимал свой липкий кулак. В городе загорались храмы, на рыночной площади вспыхнули беспорядки, и в очереди за хлебом тоже. Одного пекаря обвинили в том, что он подмешивает в хлеб костяную муку.
Глориан не спалось, вот она и ходила от стены к стене. Ее тошнило, пекло в груди. Просыпаясь, она не могла вспомнить сновидений, только чудилось, что все в них было затянуто льдом. Робарт Эллер не давал ей покоя. Родные решили сжечь тело, будто он и вправду скончался от чумы.
«Твой предок не был героем. – Слова герцога точили ей душу. – Тебе нет нужды вынашивать плод бесконечной лозы. Это ложь, измысленная, чтобы увековечить его власть, и не более того».
Глориан все не могла выбросить из головы его слов.
Ее опять стошнило, пряди волос облепили заплаканные щеки и губы. Регентский совет, узнав о беременности, первым делом запрет ее от мира. Когда удалось распрямиться, она достала подаренное матерью зеркало и ужаснулась так, что опять взбунтовался опустевший желудок. Ее лицо – вот правда. Ее лицо было ей короной.
Ужин остыл. Она взяла в руку нож, другой захватила локон – прядь черных волос, тоже чудо Святого. Волосы королевы Беретнет.
Она всю жизнь отпускала волосы до пояса. Нож перерезал пучок волос, прядь тихо упала на пол, и мир не перевернулся. Все было тихо. Теперь ее страх утонул в восторге. Она резала, резала, кромсала лезвием тяжелую тьму, и чем больше срезала, тем легче становилось дышать. Хоть в этой малости она была себе хозяйкой. Чрево ей не принадлежало, но уж волосы останутся за ней.
Когда прозвонил первый колокол, она сидела на полу в окружении черных клочьев и завитков, вихры топорщились вокруг лица. Флорелл вошла без стука:
– Глориан… – Она обвела взглядом пол, нож… – Милая, зачем ты так?
– Чтобы помнить, что я пока еще сама своя. – Глориан подняла на нее взгляд. – Скажи совету, что пора.
Они давно уложили все, что нужно. В сумерках Хелисента с Аделой одели ее в доспех. На улицы высыпали факельщики, указывая людям дорогу к святилищу. Многие плакали, негодовали, упирались, нарушая с перепугу порядок отступления. Другие с угрюмой покорностью ждали своей очереди спуститься в подземелье.
Святилище глотало сначала свечу за свечой, потом сразу десятками. Глориан, провожая их глазами, пристегнула ножны и вложила в них меч. Наконец появилась герцогиня Глэдвин:
– Ваша милость, прошу вас, идемте сейчас же. Змеи близко.
Регентский совет и некоторые другие благородные господа беспокойно толпились во дворе, откуда рыцарь Гранхем Дол уже готов был провести их в тоннель. Был здесь и принц Гума в кольчуге и кирасе, с золотым венцом на лбу. Глориан тоже надела свой – спасибо Мариан, в последнюю минуту напомнившей, как это важно.
– Здоровы ли вы, ваша милость? – обычным стальным тоном спросил он сквозь колокольный звон.
– Да, ваше высочество, благодарю.
– Мне донесли о герцоге Робарте, – сказал он, идя с ней рядом. – Возможно, так лучше для него. Эту ночь он будет мирно спать, меж тем как нам предстоит встретить пламя горы Ужаса.
– Это пламя горело у него в крови. Я ему не завидую.
Кастелян провел их в святилище на холме. Подземный ход начинался ступенями, уводившими к основанию холма. Дальше они двигались в полной темноте, где воздух был плотнее немытой шерсти. Сложенные всухую камни укрепляли стены прорытого древними инисцами хода.
Рыцарь Гранхем шел впереди с факелом. Глориан всю дорогу ждала, что древний тоннель обрушится им на голову, но стены держались. Укреплявшие их рабочие хорошо потрудились.
До Статалстанского Узла было две мили. Под конец пути Мариан совсем ослабела, и даже принц Гума не мог скрыть усталости. Его искалинцы замедляли шаг, поджидая господина. Глориан, поддерживая бабушку, прошла в первую пещеру под известняковые своды, остриями сходившиеся наверху.
