В этих землях солнце не заходило – особенность северного лета. Лучи его словно заржавели. На третий день в этом скупом свете землю расколола река, темная, как струйка чернил. Фуртия снизилась и позволила всадницам сойти, после чего скользнула в воду освежить чешую и блаженно зажмурилась. Думаи, раздевшись до исподнего, умывалась на мели у берега.
– Ты умом тронулась. – Никея, нагнувшись, наполняла флягу. – Опять хочешь окоченеть?
– Я привыкла к холодным ключам Ипьеды. Холод острит все чувства.
– И, как видно, тупит рассудок. – Никея разглядывала ее. – Меня не допускали к тебе, пока ты болела. Не дали сказать, как мне жаль Канифу. Я пыталась его найти.
– Ты бы его не спасла.
– Он был добрый человек, хоть и не любил меня. Признаюсь, я завидовала вашей дружбе.
– Друзей у тебя как будто хватает. Я видела, как ты веселилась с ними при дворе.
– То родственники. – Никея заткнула флягу. – Родственники при дворе – не всегда друзья.
На холоде, с разрумянившимися щеками и согретыми солнцем глазами, она стала еще красивее.
«Все равно она серебряная. – Думаи окунулась головой в надежде, что жгучий холод прояснит мысли. – И всегда будет серебряной».
Они развели костер, чтобы погреться, поели солонины из припасов. Когда Фуртия отдохнула, снова забрались в седло, и плавный полет скоро убаюкал Думаи. Она опять потянулась к сестре-отражению, но не услышала ответа – только почувствовала увлекавшее их на запад притяжение.
Она соскальзывала в глубокий сон, но разом проснулась, когда Фуртию пронизала дрожь.
– Фуртия, что такое?
Вопль божества был ужасен. Фуртия встряхнула головой, и Думаи успела увидеть толстое древко в ее гребне. Ужаснувшись, она перевела взгляд к земле, но ничего, кроме снега, не увидела.
«Я ранена…»
На них напали. Думаи, не слушая уговоров Никеи, отвязалась от седла и нырнула в струящуюся гриву. Надо было выдернуть копье, иначе Фуртия не удержалась бы в воздухе.
Ветер рвал ей волосы, уши онемели, но она добралась до рога и крепко ухватилась рукой в перчатке. Зацепившись за рог коленом, она дернула, задохнулась от натуги, а Фуртия круто пошла вниз, прямо к земле. Думаи разом перенеслась в тот день, когда ей довелось упасть с дракона. Сейчас она цеплялась обеими руками, не в силах ни вздохнуть, ни собраться с мыслями, и видела только головокружительное мелькание черного и белого.
– Думаи!
Она, не разжимая рук, кое-как повернула голову. Никея покинула седло и умудрилась подползти к ней.
– Держись за руку! – крикнула она. – Хватайся, Думаи!
– Никея, назад!
– Заткнись и держи руку!
Думаи, разжав пальцы, потянулась к ней. Над самой землей Фуртия, задев брюхом заснеженные скалы, толкнулась вверх. Никея сорвалась с нее в тот самый миг, когда Думаи поймала ее за руку, и они вместе полетели в свистящую белизну.
Удар вышиб дух из груди, зубы прокусили язык. Холод проник под одежду. Уверившись, что еще может шевелиться, Думаи села и увидела, что свалилась в мягкий сугроб.
«Фуртия?»
Ей ответил только призрачный стон ветра над пустотой Северной равнины. Сплюнув кровь, она стала искать глазами Никею и нашла ее на пышном снегу, как на подушке. Волосы скрывали ее лицо. Думаи подползла и, бережно поддерживая голову, перевернула ее:
– Никея…
Она ощупала кости – нет ли переломов? Никея не двигалась и не дышала.
– Никея, не бросай меня, пожалуйста. – Думаи рванула ей ворот рубахи: бьется ли жилка на шее? – Ты меня слышишь?
Никея кашлянула паром, и Думаи застыла.
– Да, слышу ваши уговоры остаться с вами, принцесса, – заговорила Никея, хлопая ресницами. – Должно быть, это сон!
Думаи в онемении таращила на нее глаза.
– Наконец-то вы признались, что я вам приятна. Знала бы я, что для этого только и нужно, что свалиться с дракона, давно бы попробовала.
– Не смешно и глупо! – со злостью отрезала Думаи. – Ты ради этой шутки вылезла из седла?
Никея вздохнула:
– Знаю, что оскорблю твою несокрушимую веру в коварство и двуличие Купоза, однако вылезла я из седла, чтобы тебя в него вернуть. Спасала тебя – опять.
Думаи медленно втянула в себя воздух. Облегчение смыло остатки злости. Вокруг на несколько часов пути расстилался снег с пучками желтой травы, за ним вставал крутой хребет.
– Горы… Фуртия улетит туда. Драконы, если нет воды, лечатся высотой, – сказала она. – Ты не видела, откуда выпустили копье?
– Видела. Со сторожевой башни. Вон на ней огонь. – Никея кивнула на далекий дымок на востоке. – Может, передают другим, чтобы нас искали. Надо уходить.
– Зачем им понадобилось ранить Фуртию?
– Затем, что с неба здесь льется смерть, Думаи. Наших драконов северяне давно забыли, если когда о них и слышали. Они так долго спали.
