Густо разросшиеся пихты, каштаны и медвежьи сосны скрывали под собой иную жизнь. Толстый ковер зеленого мха глушил любые звуки, кроме прорывавшегося изредка зова печальника. Думаи его не слышала. В ее ушах кипел грохот сражений, голова лопалась от множества голосов. Сапоги были как железные, из носу текло, все тело била дрожь.
Мать ждала ее под старым буком. Она изменилась за месяцы, прожитые в лесу, но одевалась по-прежнему – в многослойную, удобную и теплую серую одежду; и волосы, чтобы не падали на глаза, скрепляла матерчатой повязкой.
– Думаи! – Она резко выдохнула. – Ты ранена?
– Нет.
– Что гинурцы?
– Подходят к северо-восточному лагерю. Дорогу им покажет госпожа Митара.
Думаи сипло дышала обожженной дымом глоткой. Унора завернула ее в плащ и сунула в руки теплую фляжку.
– Мама, столько больных! Столько мертвых…
Унора коснулась ее щеки, стерла пятно золы.
– Знаю, – сказала она. – Знаю, мой воздушный змей.
Думаи вместе с ней вошла в лагерь, заменивший ей королевский двор. Он раскинулся перед устьем пещеры, где прежде укрывалась Тукупа Серебряная. Целитель проверил, нет ли на их руках красноты.
Кое-кто из сейкинцев решился остаться дома, зачернив окна, чтобы скрыть свет очагов, а другие бежали в подземные копи или строили новые убежища. Думаи выбрала для своих подопечных другое спасение: направила их в те места, где долго спали боги. Обычно там находились укрытие, источник чистой воды и молитвенный колокол для связи с другими лагерями.
Вечно скрываться в глуши невозможно. Змеи пока не трогали леса, но беглецов могли учуять созданные ими земные твари. Или людей выгонит на поиски пропитания голод, или красная болезнь пробьет оборону и заставит покинуть тайник. Сгорело столько амбаров, погибло или превратилось в чудовищ столько скота! К лету все обратится в пепел, если только Фонарь Квирики не усмирит хаоса.
Драконы, как видно, ждали его в скором времени. Думаи надеялась, что они не ошиблись.
По всему лагерю дымились костерки под котлами. Унора мимо палаток провела Думаи ко входу в глубокую известняковую пещеру. На ее потолке сочащаяся вода нарастила длинные зубы. Там, где дремала прежде Тукупа, укрылись сотни людей; масляные лампады освещали изнуренные лица. Думаи задержалась справиться о трех бессемейных, спасенных ею на Соляном тракте.
В отведенной для больных и раненых пещерке ее, прихлебывая из фляги, ждал разбойник по имени Ритюка. Один из трех его братьев дремал рядом на циновке, залечивая ожог.
– Королева Думаи, – кивнул Ритюка, – мы добыли проса и ячменя. И немного вина, согреться и развеселить душу.
Думаи кивнула в ответ. До знакомства с этим хрупким, как тростник, человечком она не представляла, как мало власти имел дворец над провинциями. Ритюка еще до змеев жил разбоем, грабил склады и богатые усадьбы. Он, как и Унора, вырос в провинции Афа.
– Рада слышать, – сказала Думаи. – Откуда?
– Пуринаду.
– Поместье клана Купоза.
Унора, говоря с земляком, вспоминала сельский выговор. Она перебирала запас лекарственных трав на мази и отвары.
– Будь осторожен, Ритюка. Ты делаешь важное дело, но смотри не наведи их на этот лес.
– У них и без нас хватает забот, – ухмыльнулся он. – Наконец-то они стали как все.
– Бойся недооценить регента. Во дворце, под защитой богов, ему ничто не грозит, а в общей сумятице нет ничего проще, чем незаметно избавиться от Думаи. Он не упустит случая.
– Мы не допустим, чтобы с нашей королевой случилось дурное.
– Вас никто не заметил? – спросила Думаи, смягчив перчаткой глухой кашель.
– Нет. На поместье, очевидно, уже нападали. Речной хозяин все свои войска созвал в Антуму. – Ритюка шевельнул бровью. – И еще одно, королева Думаи. То осадное орудие, что подарили вам лакустринцы, этот «лежачий арбалет», – мы нашли его у поместья.
– А речной хозяин сказал, что его уничтожили…
– Верно, он разобранный. На мой глаз, починить можно, хотя я не плотник.
– Припрятал для себя, – высоким от злости голосом проскрипела Унора.
– Отказался от могучей защиты, лишь бы меня ослабить, – тихо сказала Думаи. – Сколько жизней спасло бы это оружие?
– Вот тебе его неразбавленное честолюбие!
Думаи постаралась смирить бурю в душе. Сохранять спокойствие, мыслить ясно… с каждым днем это давалось все труднее.
– Мы еще можем использовать его себе на пользу, – сказала она. – Ритюка, сообщи госпоже Митаре и господину Тайорину. Уверена, в их лагерях найдется немало кузнецов и плотников. Если те сумеют собрать арбалет, можно будет настроить таких же и защищать уцелевшие селения. Дерева у нас в достатке.
– Передам немедля, ваше величество, – кивнул Ритюка.
– Я с тобой. У нас кончается мох. – Унора собрала мешочки для трав и вышла следом за разбойником. – Ты, Думаи, отдохни. Я вернусь засветло.
В темной, как пещера, палатке Думаи сняла с шеи камень. Она изучала его не первый месяц, но так и не научилась обращать его силу к себе, зато это умела Фуртия. Большего и не требовалось.
