– И именно поэтому я должен попытаться вразумить Хоторна, – сказал Гилберт. – Я его правая рука, мне он
Остаток его слов заглушил шум. Он был громким и резким. Секунду спустя он сменился диким треском.
А потом отовсюду раздались возбужденные крики.
Мы все заметались, а я помчалась к выходу и убрала в сторону крючок, чтобы через отверстие тайком выглянуть наружу. В некотором отдалении среди палаток и хижин в ночной темноте извивались языки пламени. Пожар! И, лишь приглядевшись, я распознала, что горел один из беговых модулей.
Я прищурилась, чтобы лучше видеть. Со всех сторон к месту пожара мчались бегуны. Похоже, что они старались
Неужели авария? Судя по шлангам, модули использовались на протяжении нескольких часов. Может быть, один из них перегрелся? Но нет, фигура в горящем модуле двигалась. И огонь двигался вместе с ней.
Во мне зародились мрачные предположения.
– Эй ты, фрик! – услышала я чей-то возглас.
– Посмотрите, как он старается!
– Как будто такой, как он, смог бы путешествовать во времени!
И со всех сторон над площадью зазвучали крики:
Мне стало дурно. В модуле был
– Элейн, стой!
Гилберт возник позади меня и втянул обратно в палатку. Его лицо было свинцово-бледным.
– Ты уже не сможешь ему помочь. Другие сразу тебя узнают.
Среди криков над площадью послышался смех, и на мониторах на столе Гилберта я видела, как толпа подступила к модулю Луки, еще сильнее мешая ему выбраться оттуда.
– Но мне нужно ему помочь!
– Все, что сейчас
– Ты разве не слышишь, что там происходит?
– Его жизни ничего не угрожает!
– Мне все равно! – закричала я Гилберту. – Он мой лучший друг! И он страдает!
Гилберт встал передо мной, грозно глядя мне прямо в глаза:
– Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не пытался удержать его от этого? Он был уверен, что должен стать бегуном во времени, чтобы не потерять
Мои глаза заволокли слезы, но я смахнула их. Пусть Гилберт делает что угодно, но я не позволю, чтобы эта травля продолжалась.
Гилберт схватил меня за руки:
– Элейн, пожалуйста, послушай внимательно. Вы до сих пор единственные, кто сможет пройти по этим…
– Фри-ик! – раздался протяжный крик, за которым послышались возбужденные вопли и улюлюканье.
Гилберт попытался крепче сжать мои руки, но я резко вырвала их. Краем глаза я заметила метнувшегося ко мне Бэйла, но успела выбежать прочь из палатки прежде, чем кто-то из них успел меня удержать.
Снаружи царила немыслимая суматоха. Меня сразу начали толкать справа и слева, и я развернулась, пытаясь сориентироваться. Обнаружив клубы дыма в небе, я последовала за толпой, которая сплошной массой двигалась к модулю.
С трудом пробираясь сквозь толпу бегунов, я ненавидела каждого из них за то, что они просто глазели и ничего не предпринимали. Никто из них даже не подумал помочь Луке.
Несколько минут я продиралась сквозь толпу… и, наконец оказавшись в первом ряду, я почувствовала, что мое сердце сейчас разорвется. Передо мной в большом, ярко пылающем модуле висело незнакомое существо, которое когда-то было моим лучшим другом.
– О боже. – От ужаса я зажала рот рукой.
Вокруг меня орали, улюлюкали и кричали другие бегуны:
– Давай беги дальше, отребье цюндеров!
– Ну давай, попробуй еще разок, фрик!
Отовсюду доносились крики, полные ненависти, злорадства и насмешек, но я смотрела только на
Очевидно, во время симуляции Лука «отключился» от реальности, хотя из-за огня от окружающих его машин вовсю летели искры. Он бегал и прыгал, двигался как обезумевший, перепрыгивая из одного вихря в другой. При этом он, похоже, настолько вогнал себя в раж, что его цюндерская способность пробивалась наружу даже здесь, за рамками симуляции.
Огонь, исходящий из тела Луки, то вспыхивал, то угасал. Похоже, что его подсознание, находившееся в отключке во время симуляции, реагировало на ярость. Под его кожей переливались красноватые волны, пальцы от напряжения ужасно скрючились, а униформа лохмотьями свисала с тела. Дыхание толчками вырывалось из его рта, и мне казалось, что оно состояло из клубов горячего пара. А его глаза –
