День рейнджеров полностью

"Еще два перекрестка, и теперь мы делаем еще один разворот и возвращаемся на авиабазу, потому что потеряли слишком много парней. Мы три или четыре раза ездили по этой дороге, и у нас были большие потери", вспоминал Леонард, несмотря на ранение в ногу все еще управляющийся с Mk19 на Хамви Кавако. Даже будучи на шоссе Вооруженных сил они все равно подвергались серьезному обстрелу: "Мы миновали этот перекресток, (когда) я увидел впереди грузовик того же типа, что был у нас, пятитонный военный, но выгружающий кучу сомалийцев, и снова Рейнджеры не стреляют".

Даже на этом этапе боя некоторые из молодых Рейнджеров не решались стрелять из-за неопытности, боевого шока, вопросов о правилах применения силы или сочетания всех трех факторов. "Очередь из "пятидесятки" проходит мимо и даже не задевает их, и я им: "Да что такое?" Так что теперь он так близко, может быть, футах в 15 (4,5 м), может в 25 (7,5 м) максимум, это была действительно опасная близость (военный термин, обозначающий использование оружия на опасно близком расстоянии от своих войск) для использования Mk19. Я выпускаю снаряды в землю, они отскакивают в машину и взрывают ее и бензобак". После того, как в Mk19 Леонарда окончательно закончились боеприпасы, он перешел на свой CAR15 и, в конечном счете, на пистолет. Он рассказывал:

Я сидел на Кавако. Рейнджеры психовали по этому поводу, но я использовал его, как поддержку для моей ноги. Там еще был первый сержант (Рейнджеров), и он действительно был сбит с толку – я сочувствовал ему: "В кого мне стрелять? В кого не стрелять?" Я указывал, в кого стрелять. В общем, я отдал свое оружие (CAR15) Рейнджеру. Я спросил: "Почему ты не стреляешь?" а он мне: "Потому что мое оружие сломано", так что я протянул ему свой CAR15 и вытащил пистолет. Я ни в кого не стрелял из него, потому что мы уже почти вернулись на аэродром. Это было просто безумие, полная неразбериха.

Ополченцы нагло пытались использовать американские правила применения силы, рассчитывая на вероятность того, что Рейнджеры и операторы не будут стрелять по безоружным гражданским лицам. Струккер рассказывал:

Я видел это своими глазами, как 25-летний парень перебегает улицу, подбирает АК-47 и стреляет в Хамви, мы валим его и даже не задумываемся. 17-летний парень перебегает улицу, подбирает АК, стреляет в Хамви, (и мы) не задумываясь валим его. Семилетний ребенок перебегает улицу, подбирает все тот же АК-47, стреляет по машинам, и там все в замешательстве, потому что в глубине души думают: "Но это же всего лишь ребенок, я не могу убить ребенка", и только когда я начинаю стрелять, они решают: "Ну, мне лучше стрелять, иначе он меня убьет".

Я не думаю, что они задавались вопросом: "Законно ли мне убивать их?", они скорее говорили: "Будет ли правильно, если я убью эту женщину?" Я пришел к заключению, что люди в Могадишо так долго жили в условиях войны и голода, что человеческая жизнь просто ничего не значила. Человеческая жизнь там просто не имеет ценности.

Когда уже казалось, что собрату Леонарда по "Дельте", оператору Гэри Кини удастся уйти невредимым, его удача закончилась, когда они направились домой. Он вспоминал: